Искатель, 2002 №3
Шрифт:
Лавочник поскучнел. Однако сдаваться не имел права. Ведь очень даже возможно, что эти покупатели будут у него за день единственными.
Рассчитанных на туриста-иностранца сувенирных лавок в Египте явно гораздо больше, чем самих туристов. И во всех одно и то же: пирамидки, блюда, кинжалы, «папирусы» из банановых листьев со сценками из древнеегипетской жизни и портретами фараонов. Словно паук, будет терпеливо поджидать торговец отбившегося от группы туриста. День прождет, неделю. Но дождется-таки и вставит ему какую-нибудь лабуду за десятерную цену.
— Возьмите один кинжал на троих за тридцать, тогда трех жуков я продам за два фунта. О’кей?
— О’кей, — со вздохом согласился Бисквит. — Только как мы потом этот кинжал делить будем?
— А вы купите еще два по двадцать пять, тогда у вас будет три кинжала. О’кей?
— Ну и возьмем! — встрял Швед. — Ведь все равно надо будет сувениры покупать. Сразу отоваримся и больше в лавки — ни шагу!
— Мы еще десять раз помимо своей воли отоваримся. И сюда, напоминаю, мы зашли только карту посмотреть, — урезонил его Бисквит.
— Нет, кинжал брать будем один! — твердо сказал Прищепкин.
— Ладно, один так один, воля ваша. Однако почему вы, если поедете в Каир на машине, не хотите брать блюда? Очень дешево отдам.
— Опять двадцать пять! Пошли отсюда! — рассвирепел Бисквит, вскакивая с низкой банкетки.
— Ну куда вы так спешите? — испугался араб. — А чай? Вы же карту хотели посмотреть?
— Не надо нам ни чая, ни карты!
— Однако вы уже обещали купить кинжал и трех скарабеев! — с полуоборота начал заводиться и араб.
«Сейчас, словно верблюд, реветь начнет на всю улицу! Моментально соберется толпа, и тоже будет реветь. Но уже на весь квартал! И если ее не разгонит полицейский с большим жестяным свистком, то еще неизвестно, чем все это закончится», — рассудил Бисквит.
— Ладно, давай кинжал, тащи карту. Так покажешь, наконец, где фирма проката?
Увидев враждебное к себе отношение, араб даже растерялся: да чем заслужил?! Почему европейцы не отнеслись к его ухищрениям с юмором? Ведь если они сюда приехали, то наверняка не самые бедные.
Вместе с кинжалом, схватив с прилавка и блюдо, араб сунул его Бисквиту:
— Бесплатно — презент!
— Не надо никаких презентов, — растерялся и Бисквит. — За блюдо можем заплатить… Фунтов пять.
— У нас от подарков отказываться нельзя! — внушительно сказал араб, и черные маслины его глаз полыхнули черным же пламенем.
— А у нас не принято оставаться в долгу! — полыхнул в ответ русским медвежьим льдом Прищепкин и снял с руки копеечные кварцевые часы «Луч»: — На, держи!
— Русо? — радостно сообразил араб.
— Русо, — с великодержавным снисходительным достоинством Никиты Михалкова улыбнулся Прищепкин: «Надо же, везде нос воротят, а тут!»
— А мы — белорусо, — с украинской принципиальностью по этому вопросу отказался идти под русской маркой Швед, показывая на себя и Бисквита.
Чтобы не напрягать араба страноведческими экскурсами, Бисквит не дал тому и рта открыть:
— И продайте нам еще два блюда
— О’кей! — расплылся в улыбке араб.
В глубине души Бисквит успел понадеяться, что тот откажется. В его маленькой квартирке уже была пара похожих блюд, которые ему всучили в прошлой поездке. Что торговец уподобится тому армянину в ресторанном гардеробе из анекдота советских времен: «на тэбе двести рублей на чай и палта не надо!» Увы.
Зато араб подарил еще пару жуков. Дал визитку.
В пункте проката им, конечно, зарядили столько, что оказалось дешевле купить подержанный автомобиль. И детективы выбрали почти новенький, «хитрый» «Крайслер» за восемьсот долларов. Его пробег был равен всего ста двум тысячам, однако выглядел он на добрых сто два года.
В отличие, скажем, от англичан или немцев, египтяне были нацией явно не технической (торговой, скотоводческой). С техникой, откровенно говоря, обращались по-варварски. «Американец» успел побывать в нескольких авариях и выглядел крайне непрезентабельно: с вырванным бампером, мятыми дверцами и крыльями, разбитой фарой, обтерханным салоном, словно в нем перевозили сумасшедших верблюдов. Зато мотор, который сам по себе стоил тысяч…надцать, работал безукоризненно. В него еще не успели залить хлопкового масла, в нем не ковырялся местный умелец.
По уверению хозяина автосалона, в Каире у них не должно быть проблем. Слава Аллаху, автоинспекция практически отсутствует и в столице. В арабских странах автовладельцам вообще не морочат головы с обязательными ежегодными техосмотрами и прочей мурой. Понятие годности к эксплуатации исчерпывается способностью автомобиля тронуться с места. И правильно, мудро, можно даже сказать!
Что интересно, машин на душу населения в Египте приходилось маловато: примерно как в Союзе Советских, а может, и еще меньше. Но каких! В связи с тем, что Египет — ха-ха! — был страной контрастов (мои извинения за плагиат глубокоуважаемому Мулюку Сулюкову), то есть с огромной пропастью между богатыми и бедными, то богатые в нем ездили на очень крутых тачках. А вот бедным до «шишетериев» приходилось добираться пешком. Одним словом, именно «Крайслер» и был в стране пирамид самой распространенной автомобильной маркой; «Мерседес» преследовал его по пятам.
Процедура переоформления автомобиля заняла пять минут.
— Ты на клаксон, клаксон постоянно дави! На сигналы поворотников они не реагируют! — на ходу инструктировал Бисквит Георгия Ивановича.
— Легко сказать, — вздохнул Прищепкин, притормаживая на «красный».
А вот надо, надо было ехать: впереди-то путь свободен. И в зад ему чуть не клюнул ободранный «Шевроле» последней модели.
— Козел! Не на светофор, на дорогу смотри! — наверно, прокричал ему на арабском водитель, в развевающемся на горячем ветру бурнусе, чуть ли не по пояс высовываясь из окна.