Искатель, 2002 №2
Шрифт:
— Кормилец ты мой! — Повариха всплеснула руками и бережно, словно дорогую вещь, приняла от Сергея налима. — Ох, как же я налимчика люблю. Так бы одна всего его и съела — вместе с косточками. — Она облизнула свои пухлые губы. — А не жалко тебе такой деликатес отдавать?
— Да ничего. Я сегодня вечером еще поймаю…
Из-за стола Сергей еле выполз — тетя Варя не пожалела для «кормильца» ни наваристых щей, приправленных сметаной, которых он съел две полные тарелки, ни гречневой каши с гуляшом, ни вкусного киселя.
Добравшись до своего номера, Сергей увидел, что в нем полным-полно народа. Команда «Мастер-рыболов»
В другое время Сергей принял бы в этих разборах живейшее участие, но только не сейчас. Пробравшись к своей кровати, на которой сидели и что-то бурно обсуждали человека четыре, он втиснулся между ними и стенкой и почти сразу выключился…
Спать можно было бы и поменьше. Хотя о том, что проспал ужин, Сергей не жалел — аппетит после обильного обеда еще не разыгрался. Но вот на проверку жерлиц желательно было бы отправиться пораньше. Тем более что все, кто мог бы пойти вместе с ним на лед, теперь играли в спортзале в футбол, и вытащить их на улицу вряд ли удастся. И только сейчас он вспомнил, что приглашал, как стемнеет, встретиться у его жерлиц местного рыбачка Генку, чтобы вместе выпить. Поспешно собравшись, сунув в карман куртки фонарик, прихватив из тумбочки открытую и выпитую на треть бутылку водки и какую-то закуску и взяв ящик, Сергей пошел на лед.
Погода ничуть не улучшилась: сквозь затянувшие небо тучи не было видно ни звезд, ни луны. Пронизывающий ветер гнал низкую поземку прямо в лицо одиноко бредущему рыбаку. На встречу со своим новым знакомым Сергей уже не надеялся, но в том, что поймает налима, был почти уверен. Главное — найти жерлицы.
Луч фонарика высвечивал неровности на заснеженной поверхности Покши. Где-то в этом месте река делала крутой поворот, и там же все восемь жерличек, частично занесенные снегом, должны были дожидаться хозяина. Вот и оставленный им на всякий случай ориентир — воткнутая в снег сломанная лыжная палка. От нее до первой жерлицы совсем немного. И тут Сергей нахмурился. Вместо того чтобы увидеть свою снасть надежно установленной, с аккуратным снежным бугорком вокруг стойки и, возможно, с «горящим» флажком, он вдруг разглядел ее валявшейся рядом с лункой, с вытащенной из воды леской, грузилом-оливкой и тройником, на котором живец давно уже превратился в ледышку. Он посветил фонариком дальше, и тут же в глаза ему ударил ответный слепящий луч.
— И кто это здесь мою жерличку проверил? — недовольно спросил Сергей, заслоняясь ладонью от света.
С той стороны кашлянули, но не ответили. Сергей быстро посветил справа и слева от стоящего напротив и, никого не заметив, прикрикнул:
— Если не уберешь фонарь, получишь в глаз!
На самом деле драться вот здесь, сейчас, неизвестно с кем ему совсем не улыбалось. Но и прощать кому бы то ни было «проверенную» жерлицу он не собирался. Пусть даже это был кто-то из местных, пусть даже не один. К тому же за спиной Сергея не далее, чем в полутора километрах, в гостинице было сейчас около сотни знакомых рыболовов, из которых, по меньшей мере, человек двадцать, не раздумывая, вышли бы на помощь, подними на него кто-нибудь руку.
—
— Сначала фонарь погаси.
Его послушались.
— Ты, парень, тоже свой погаси, — сказал мужчина, — мы друг друга и так увидим.
Темнота и в самом деле оказалась не такой уж непроглядной. Во всяком случае, Сергей смог различить черты лица подошедшего к нему человека, который, как минимум, годился ему в отцы. Одет он был типично по-рыбацки и, к тому же, держал в руке внушительного вида пешню.
— Ты сколько жерлиц ставил? — просипел мужчина и тут же в просительном жесте поднял руку. — Только, пожалуйста, не шуми. Не ради рыбы я твои жерлицы проверял, и ничего с ними не случилось. Все они целехоньки рядом с лунками лежат…
— Так ты все восемь, что ли, проверил? — возмутился Сергей.
— Да. Восемь. А еще…
— На одной налим живца до хвоста заглотил — пришлось поводок обрезать, на другой — зацеп был, и тоже обрывать пришлось.
— А куда… — Мужчина поперхнулся и закашлялся. — Куда ты этого налима дел?
— Да какое твое дело-то? — Сергей не понимал, что происходит. И только вид ночного собеседника — какой-то очень несчастный и озабоченный — удерживал, чтобы послать того на три буквы.
— Теперь это и твое дело, парень, — вздохнул тот. — Генка тебе помог налима поймать?
— Ну!
— Где сейчас эта рыба?
Сергей вспомнил, как обрадовалась повариха тетя Вера его рыбьему подарку.
— Думаю, что уже давно съели…
* * *
— Так никто мне и не поверил… Да и ты, как я вижу, не веришь. А зря…
— Ладно, Григорий, давай, выпьем. — Сергей чокнулся с новым знакомым пластмассовым стаканчиком и проглотил ледяную водку. — История твоя, конечно… — он не сразу нашел подходящее слово, — жутковата. Но, надеюсь, ничего подобного больше не случится.
— Надейся-надейся…
Они выпили уже по третьей. А прежде вдвоем собрали все жерлицы (вновь ставить их было бессмысленно, так как весь живец успел заледенеть), после чего присели каждый на свой рыболовный ящик. Сергей достал бутылку и закуску, Григорий же — так представился мужчина — без всяких предисловий начал рассказывать. И история, услышанная Сергеем, показалась ему даже не столько жутковатой, сколько совершенно невозможной…
По словам Григория, выходило, что несколько лет назад, также в середине января, на этом самом месте поймал он на жерлицу смерть-налима. Назывался этот ночной хищник смертью, потому что тот, кто съедал от него хоть маленький кусочек, через какое-то время терял свою сущность и стремился оказаться у той самой лунки, из которой рыба была поймана. После чего человек вмиг превращался в налима и, нырнув под лед, навсегда там оставался…
Откуда в речке Покше взялся этот самый налим и почему, Григорий не знал. В свое время одна местная бабка предрекала беду поймавшему его рыболову, но он во всякие там предсказания не верил. Не верил до тех пор, пока его самого, вернее, его семьи эта беда не коснулась. И жену его, и сына постигло страшное наказание за то, что съели налима, пойманного Григорием в самый пик нереста — стали они двумя рыбами вместо множества маленьких налимчиков, которые могли бы вывестись из отложенной икры.