Искатель, 2000 №11
Шрифт:
Несколько раз он едва не попался: в Детройте зажало ведущий на крышу люк и ему пришлось прыгать на крышу другого дома; в Портланде заглох двигатель автомобиля, когда его преследовала полиция, и ему пришлось убегать на своих двоих; в Канзас-Сити случайным свидетелем убийства стал возвращавшийся со службы полицейский: в завязавшейся драке Прескотту удалось взять верх, он таки сломал полицейскому шею, но парень попался крепкий, и для Джимми все могло кончиться печально.
Он вел подробный учет выстрелам: штат, город, название улицы, погода, время дня или ночи,
Единственным случайным фактором была мишень. Предварительный отбор снижал остроту ощущений. Джимми нравилось преподносить себе сюрпризы. Кто станет мишенью на этот раз: та юная девушка в красном, смеющаяся над шутками ее кавалера? Старик-киоскер, торгующий на углу газетами? Школьник, спешащий домой после занятий? А может, толстый водитель грузовика, ожидающий, когда красный сигнал светофора сменится зеленым?
Выбор становился важным элементом игры.
А на этот раз…
Мужчина. Высокий, хорошо сложенный. В дорогом костюме. Бизнесмен с брифкейсом в руке, лет сорока. Волосы начали серебриться на висках. Только что вышел из магазина, наверное, заходил, чтобы купить что-то жене. Может, она звонила ему на работу.
Направляется к перекрестку. Уверенная, пружинистая походка.
Да, он. Разумеется, он. Расстояние — триста ярдов. Регулировка прицела. Затыльник вдавлен в правое плечо. Палец на спусковом крючке. Щека прижата к деревянной боковине приклада, глаз — к резиновому ободу окуляра. Мишень в перекрестье. Ровное дыхание. Плавное нажатие на спусковой крючок. Выстрел!
Мужчина повалился лицом вниз, словно оглушенное животное. Умер еще до того, как коснулся асфальта. Кто-то закричал. Заплакал ребенок. Новые крики.
Знакомые звуки, ласкающие слух Джимми Прескотта.
Не спеша разобрал винтовку, уложил ее в чехол, отряхнул брюки (на крышах всегда грязно, а на нем, как обычно, хороший костюм. Лишь один раз, в Новом Орлеане, он изображал из себя оборванца).
По лесенке он спустился на площадку верхнего этажа, вызвал лифт, зашел в кабину, нажал на кнопку с цифрой «1».
Десять минут спустя выехал из центра Балтимора, в аэропорту взял билет на первый же рейс в Калифорнию.
В самолете расслабился. Мягкое гудение двигателей, рассеянный свет салона, покой, его сморило, он закрыл глаза.
И вновь увидел Сон.
Только этот Сон вносил суету в размеренную жизнь Джимми Прескотта. Нарушал его душевный покой. Так его Прескотт и называл: Сон. Не просто сон, а Сон с большой буквы, подчеркивая его уникальность. Во Сне он попадал в большой город, охваченный хаосом. Автобусы давили коляски с младенцами, люди
Он убеждал себя, что это всего лишь фантазия, рожденная глубоко в подсознании. И проснувшись, он должен забыть о Сне, выкинуть его о головы, зарыть поглубже, как зарыл он ненависть к отцу и матери.
Возможно, ему снились и другие сны. Наверняка снились. Но он всегда просыпался после Сна, вырываясь из городского хаоса с каплями пота на щеках и лбу, с учащенным дыханием, гулко бьющимся сердцем.
— С вами все в порядке? — спросил пассажир, сидевший по другую сторону прохода. — Или позвать стюардессу?
— Со мной все в порядке. — Джимми поднял спинку кресла. — Никаких проблем.
— Мне показалось, вам нехорошо.
— Нет, нет. Спасибо вам за заботу.
И он постарался забыть о Сне.
В Лос-Анджелесе Джимми взял такси и попросил отвезти его в Голливуд. Проезд обошелся недешево, но деньги Джимми никогда не волновали. За оказанные услуги он предпочитал платить сполна и не жалел о расходах.
Такси Джимми остановил на Голливудском бульваре, зашагал к «Китайскому театру».
На ближайшее время он ставил перед собой две задачи: поесть и получить сексуальное удовлетворение.
Прежде всего выбрать симпатичную женщину, пригласить ее на обед, а потом в свой номер в мотеле (номер он забронировал, позвонив в мотель из аэропорта), где бы они и занялись сексом. Выражение «любовные утехи» Джимми не признавал, считая его глупым. Речь шла о сексе, и ни о чем больше. Простеньком и без затей. Он мог возбудить женщину, будь у него такое желание, мог поднять ее на вершину блаженства, но предпочитал обходиться без лишних телодвижений. Прелюдия вызывала у него зевоту. Его интересовал сам процесс и, естественно, результат.
Проституток он не любил и редко прибегал к их услугам. Очень уж они потасканные. Много повидавшие. Да и доверять им нельзя. Он предпочитал очаровать какую-нибудь провинциалку, поразить первоклассным обедом в дорогом ресторане, откуда и препроводить в свою постель.
В тот вечер, в Голливуде, Джимми без труда реализовал намеченный план.
Миленькую простушку он заметил в холле «Китайского театра». Она бродила по холлу, разглядывая следы, оставленные кинозвездами первой величины, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть застывшие в бетоне подписи.
Особенно понравилась Джимми ее грудь, так и рвущаяся из тоненького платья. Приезжая, завороженная блеском Голливуда, подумал он. Идеальный вариант.
И направился к ней.
— Я очень люблю европейскую кухню, — призналась Джанет.
— У вас хороший вкус, — кивнул Джимми Прескотт. — Я тоже отдаю ей предпочтение.
Она мило ему улыбнулась, веселая простушка из Огайо, Джанет Луиза Лейкли. Сидели они в маленьком шикарном французском ресторане рядом с Ла-Сьенега.