Искатель, 1998 №6

Головачев Василий Васильевич

Аркадий Семенович, между тем, внимательно наблюдал за ним. Баранову показалось, что сосед прочел «крамольные» игры его разума. Губы Кузьмы Леонидовича поджались, взгляд, который он поднял на собеседника, стал жестким.

— А если я не соглашусь?

— Хм… мы предвидели такой оборот, — в голосе Аркадия Семеновича не прозвучало ни малейших эмоций. — Тогда вариант номер два: вы единовременно получаете от нас наличными двенадцать тысяч… долларов, понятно… и отдаете прибор нам. Естественно, без оформления изобретения.

Безотчетные вожделенные желания настроились было прокрутиться

по второму разу, но Баранов вовремя остановил их. Понял однозначно: предложение «фондовиков» — вызов ему как уважающему себя ученому, государственнику, «отцу» техники, способной произвести переворот в познаниях человеческих возможностей. Плевок в душу. Попытка тривиально купить самые светлые его устремления!

Накинулась дикая злость на этих, с позволения сказать, рыночников, уверенных, что за деньги они могут заиметь всех и вся.

— Вот что, уважаемый! — голос Кузьмы Леонидовича, словно копя энергию гнева, стал упруго вкрадчивым. — Продаю свой ответ за информацию о том, откуда вы знаете о «Бакалавре». Ваше слово?

Аркадий Семенович мило улыбнулся. Достал пачку «Мальборо лайте», не торопясь закурил. Затянувшись, выпустил под крышу салона сизо-голубую струю дыма.

— Саша, приоткрой люк на вытяжку! — попросил «спортивного», сидевшего рядом с водителем. Тот молча кивнул, нажал клавишу электропривода. С мягким жужжанием задняя кромка люка поползла вверх. Клубящийся внутри салона голубоватый сигаретный дым направленной струей потек прочь из машины.

— Видите ли, уважаемый Кузьма Леонидович, — собеседник Баранова отщелкнул крышку пепельницы в подлокотнике, отделанном пластиком «под дерево», стряхнул пепел. — Мы не склонны торговаться с вами. Я предложил вам два варианта. Один из них будет неминуемо воплощен в жизнь. Выбирайте, какой.

— Вы… угрожаете мне? — глаза Кузьмы Леонидовича, осознавшего, что происходит, слегка округлились.

— Увы! — вздохнул Аркадий Семенович. — Можно это назвать и так. Еще раз повторю: времени у меня крайне мало. На раздумья вам даются сутки. Извините, что не доставляю вас к дому — очень тороплюсь. Дела, Кузьма Леонидович, дела… Завен, останови!

Баранов только сейчас огляделся. «Форд» стоял на площади Белорусского вокзала.

Кузьма Леонидович, совершенно не зная, что говорят в таких случаях, молча открыл дверцу. Так же молча вылез наружу.

— Ваш торт, — улыбнулся Аркадий Семенович.

Баранов, нагнувшись, забрал с заднего сиденья «сюрприз для Катюхи». Хотя какой, к чертовой матери, это теперь сюрприз! Праздник кончился… Как скоротечно все хорошее в этом мире! Однако выбора у него действительно нет. Путь один — в милицию.

Кузьма Леонидович начал высматривать сквозь бурлящую людскую массу, напичканную объемистыми баулами, вход в метро.

— Не советую, уважаемый господин Баранов, обращаться за помощью к государству, — будто прочтя его мысли, сказал вслед Аркадий Семенович. — Нынешнему государству на вас… да и на ваш аппарат, мягко говоря, глубоко наплевать. Неужели вы еще не поняли? Кстати, мы с вами можем договориться и о большей сумме. Подумайте!

Мягко хлопнула дверь, «Форд», взвизгнув покрышками, рванул с места.

Кузьма Леонидович на всякий случай запомнил его номер.

АКЦИИ ДЛЯ БАНДИТОВ

Елена Виниченко оказалась обаятельной, хрупкой тридцатидвухлетней шатенкой. В одежде преобладали темные тона. На лице лежала тень скорби. Лагно вздрогнул, когда она подняла на него свои глаза — такими они были большими и бездонными с затаившимися в глубине горем и усталостью, благодарностью и надеждой.

— Спасибо, Игорь Константинович! — тихо произнесла она, опустившись на краешек стула.

— За что же, Господи? — полковник неожиданно поймал себя на том, что его интерес к молодой вдове не ограничивается профессиональным любопытством, жалостью и сочувствием. Вопрос прозвучал риторически, и Лагно продолжил: — Вы… поудобнее садитесь. Давайте-ка вот в кресло. Чай, кофе? Может, коньяк?

— Знаете, — с некоторым смущением ответила Виниченко, — не откажусь от кофе и коньяка: хожу как сомнамбула в последние дни. Голова словно чугунная. Не думала, что это разобьет до такой степени…

— Я понимаю, Елена Витальевна. Прошу принять мои соболезнования.

Полковник достал из сейфа початую бутылку «Двина», рассыпал в чашки по ложке растворимого «Чибо», кинул по два кусочка сахара из управленческого «руководящего пайка», поставил кипятиться воду.

— Итак, делом я заинтересовался, — сказал, усаживаясь напротив посетительницы. — Будьте добры, изложите все поподробнее.

Виниченко кивнула. Помолчала, собираясь с мыслями. И начала рассказывать.

…После развала союзной системы энергетического машиностроения южнороссийский завод «Спецкабель» долгое время находился в «подвешенном» состоянии, пока в российской столице не образовалась «подобравшая» подобные предприятия акционерная корпорация «Энергетические силовые установки». Руководили ею толковые люди, которые в нынешний «беспредельный» период смогли обеспечить фактически всем заводам корпорации выгодные заказы на изготовление, поставку, монтаж и последующее обслуживание узлов и агрегатов для небольших, местного значения, а также мобильных значительной мощности электростанций. Заключены контракты с Китаем, Индией, Ираном, Ираком. Кое-где уже идет строительство, требующее присутствия специалистов ЭСУ. Частично выполняется и оборонный заказ.

И вот, как только широко развернулись работы, на руководство некоторых заводов корпорации начались «наезды» бандитских групп. С единственным требованием — передать в собственность этим «бригадам» контрольные пакеты акций. Помимо легших на плечи ЭСУ забот об усилении мер безопасности руководителей предприятий и членов их семей, охраны экологически опасных объектов корпорации (а «бандюки» намекали даже на возможность «рвануть» кое-какие заводы в случае отказа), появилась необходимость заниматься разгадыванием смысла абсурдных требований: действительно, что общего у бандитских интересов получения скорых и бешеных прибылей с кропотливой работой по реализации заказов, скажем, «Спецэлектростроем» — ведь это не рэкет, не игорный бизнес?..