Искатель, 1998 №3
Шрифт:
— Так то «Битлы»! — по-волчьи вытянул «ы-ы-ы» Игорек.
— Что-то в этом тексте есть, — почесал щетину на подбородке Андрей. — Хоть рифмы хорошие, плотные… Только длинная больно…
— Это кажется, — заступился за текст Санька. — Там же по два слова в каждой строчке. А если пропеть, то быстро получается.
— Смотря в каком темпе вальс гнать, — вставил Виталий. — Нужно что-то от Штрауса взять. Или Глазунова. Вот у них вальс — это взрыв, а не просто музыка…
— А что по второй песне? —
Санька спрыгнул со стола, по-баскетбольному бросил пустую банку в большой полиэтиленовый мешок, стоящий у стены. Лениво перевернувшись в воздухе, зеленая банка нырнула в мешок, и ни один звук, ни один шорох не долетел оттуда.
— Трехочковый! — восхитился Альберт.
— Счет матча открыт! — поддержал его Игорек. — Кто следующий?
— Мы сюда не баловаться собрались, — отхлебнув, поставил рядом с собой банку пива Андрей. — Если кто забыл, напомню: завтра — финал!
— Свежая новость, — вяло съязвил Виталий.
По деревянной двери ресторана кто-то старательно начал колотить, причем, кажется, ногой. У рук такой злости не бывает. Дубовая плаха гудела как трансформатор.
— Алкаш какой-нибудь сдуру приперся, — предположил Альберт. — Думает, что на халяву нальют…
— Такое бывает? — удивился Санька.
— В кабаках все, что угодно, бывает.
Альберт прошел к двери, дважды щелкнул ключом, и затихшая дубовая створка рывком, чуть не сбив его с ног, открылась вовнутрь ресторана. Игорек не сдержался:
— Рембрант ван Рейн! «Возвращение блудного сына»! Вариант номер два!
Мимо ошарашенного Альберта огромными шагами прошел Эразм. Черная майка на его груди стала еще чернее, хотя, возможно, просто стал грязнее рисунок черепа, символа хэви-металлической группы, который орал с этой груди, ощерив кривые гнилые зубы. Шапочка на голове и очки-колеса остались прежними. Наверное, если бы он вернулся без них, его бы никто не признал.
Подойдя к Андрею, он облапил стоящую рядом с ним на столике литровую банку пива и вскинул ее надо ртом.
— А-ах!.. А-ах!.. А-ах!.. — со стоном глотал он горький напиток.
Гитарный чехол за его спиной торчал уже привычным ружьем. Только теперь казалось, что для этого ружья уже нет патронов. Нигде в мире.
— Ты это… того? — очень четко спросил Андрей.
— Этого, — так же четко ответил Эразм, мутными глазами обвел зал, наткнулся на полиэтиленовый мешок и со злостью швырнул в него пустую банку.
Она ударилась в стену чуть выше мешка, срикошетировала и тюкнулась в левую ногу Альберту. Капли пива черными точками легли на его светлые брюки.
— Ты чо, чувак, обалдел?! — не сдержался тот.
— Значит, четвертое место, — с неожиданной вялостью произнес Эразм. — А я думал, полный облом…
— Познакомься, — предложил Альберту
— А вот и не хрена! — объявил Эразм. — Я играть хочу!
— Значит, я — лишний? — попытался стереть капли с брюк Альберт. Капли не стирались.
— Ничего подобного! — не согласился с ним Андрей.
Ситуация возвращала ему власть менеджера, и теперь он мог показать, что способен умно распорядиться этой властью. Но он не знал как. Просто чувствовал.
— Нехорошо получается, — усилил он начальственной уверенностью голос. — То ты уходишь, то возвращаешься…
— Считай, что это компенсация за уничтоженный «Гибсон», — ответил Эразм.
— А что ж у тебя в чехле? — спросил Санька.
— Воздух. Вонючий приморский воздух.
— Хорошая упаковка.
— Так я пойду? — напомнил о себе Альберт.
— У нас демократия, — торжественно объявил Андрей и громко почесал щетину на подбородке. — Голосуем. Кто за то, чтобы оставить Эразма в группе?
Его рука поднялась первой. А мы так воспитаны, что голосуем единогласно. Может, и не в этом дело, но три остальные руки поддержали торчащую над головами смуглую кисть Андрея.
— Оставляем. Теперь второе: кто за то, чтобы оставить Альберта в группе?
— Мужики, у меня — кабак! Какая группа?! — окаменел гитарист ресторана.
— Единогласно, — провел взглядом по рукам Андрей. — Жалобы, заявления будут?
— Я не согласен! — снова сел Альберт. — К вам вернулся ваш человек. Зачем вам теперь в группе два соло-гитариста?
— Да хоть десять! — не сдержался Игорек. — Музыка будет только жестче! Мужской вариант!
— А оргкомитет разрешит? — обернулся Виталий к Саньке.
Чувствовалось, что он был самым умным из всех. Саньке тоже захотелось показаться умным, и он ответил:
— Регламент предполагает замены. Но я не знаю до какой степени. Нужно поговорить… с Ниной.
— А если не разрешат замену? — посомневался в дежурном порядке Виталий.
— Разрешат, — твердо ответил Санька.
Только в эту минуту он понял, что Буйное перед ним в долгу. Метателя бутылки Санька, может, и не поймал, а одного из врагов Буйноса все-таки задержал.
— Мужики, ну хватит травить! — вскинул руки Андрей. — У нас мало времени. Если с первым шлягером мы что-то решили, то второй…
— Второй тоже есть! — выпалил Санька.
— Какой?
— О роллерах!
— А что? Это современно, — пробубнил Виталий.
Духота ресторанного зала медленно одурманивала его. Он не верил в то, что они успеют за несколько часов придумать, обкатать и сделать изюминку, нет, целых две изюминки, из ничего. Но у Саньки было такое лицо, что он начал сомневаться. Когда-то люди тоже не верили, что полетят в космос.