Искала тебя
Шрифт:
Смотреть на эту пару друзьям отца было приятно – Ангелина всегда была душой любой компании и умела найти подходящие слова для любого собеседника.
– А что, Ангел мой, не показать ли нашим друзьям твои работы? – Отец всегда употреблял в разговоре с Ангелиной слово «нашим».
– Прямо сейчас? – Холодок пробежал по спине девушки. – Хорошо! – испуганно и в то же время радостно воскликнула она и, чмокнув отца в щеку, опрометью понеслась к выходу. Но в дверях она вдруг остановилась, медленно повернулась и взволнованно посмотрела в глаза отца. Он одобрительно кивнул, что
– Дорогие гости! – взволнованно обратилась она к присутствующим. – Сегодня на ваших глазах произойдет грандиозное событие! Прошу вас проследовать за мной!
У входа в мастерскую Леонид Вячеславович вышел вперед.
– Господа! Сейчас вы попадете в мир фантазии и грез моей прелестной девочки. Нам очень важно ваше мнение! Прошу! – И гости друг за другом переступили порог комнаты.
Войдя в свои владения, Ангелина почувствовала необыкновенный прилив сил и решила провести экскурсию для гостей.
– Это из раннего. Я в детстве рисовала чем придётся. Лучше всего у меня получались жучки и пчелки. Да, пап? – гости рассматривали яркие пятна на полотнах, отпечатки детских ладошек, и улыбка не сходила с их губ. Ангелина то и дело поглядывала на двух незнакомцев, перешептывающихся о чём-то, и сердце её почему-то замирало.
– Прошу строго не судить эти снимки! Это тот подростковый период, когда я искала себя! – она показала рукой в сторону фотографий в рамках, висевших отдельно от других картин. Стекла в рамах фотографий отражали солнечный свет, идущий из окон веранды. И, когда Ангелина задернула тяжелые шторы и включила освещение для второй половины комнаты, взору гостей предстала огромная фотография одной известной балерины, исполняющей прыжок.
– Это Майя Плисецкая, она по-прежнему остаётся моим кумиром, хотя после тяжёлой травмы мне пришлось оставить балетный класс, – она грустно улыбнулась. – А вокруг вы можете увидеть наших многочисленных родственников и знакомых. Они даже не успевали заметить, что я их фотографирую в данную минуту. Это было забавно!
– Ангелина! Покажи дяде Эдварду (так отец называл своего друга Эдуарда) его снимок, – сказал Леонид Вячеславович и рассмеялся.
Ангелина взяла Эдварда под руку и подвела поближе к стене. Эдуард сразу же разглядел среди множества людей себя. Он стоял в рабочей одежде, копаясь под капотом машины, а из заднего кармана брюк торчал огромный гаечный ключ, голова, словно на призыв, была повернута к камере, а губы сложены в трубочку.
– Прости меня! Мы с папой тогда заходили к тебе в гараж, помнишь? – и все дружно рассмеялись.
– Теперь посмотрите налево. Это мои любимые наброски! Я делала их, когда врачи запрещали мне ходить. Долго лежала с гипсом на ноге, поэтому и работ много! – сказала она, не стесняясь подробностей.
Взору присутствующих предстали работы, выполненные в карандаше. В большинстве своем это были портреты. Среди них был и автопортрет Ангелины. Именно этот взгляд на этом портрете через несколько лет на очередной выставке и покажется Егору Даниловичу странным. Возможно, испуг в собственных глазах Ангелина отобразила потому, что 18-летней девушке было очень страшно поставить
Предавшись воспоминаниям, Ангелина не заметила, что во время её рассказа о набросках её отец оживленно беседовал с теми самыми двумя незнакомцами, что встревожили девушку. Любопытству Ангелины не было предела, она решила узнать, в чём дело, и двинулась вперёд. Отец протянул руку и притянул дочь к себе.
– Ангел мой, мы здесь говорили об этом человеке, – он указал на картину, на переднем плане которой была изображена скрипка, а вдали, как тень, силуэт мужчины с размытыми чертами лица.
– А, это? – Она взяла короткую паузу, глубоко вдохнула воздух ртом и выпалила: – Видела этого человека один раз в жизни, но никак не могу вспомнить его лицо.
– Милая, я хочу тебя познакомить с моим приятелем и его другом. Егор Данилович – владелец картинной галереи, где выставляют свои работы даже знаменитые художники. А это мсье Шарль. Он отлично разбирается в живописи и так же хорошо говорит по-русски.
– Мне очень приятно, господа, – сказала Ангелина, вытянувшись в струну. – Это очень неожиданно! Если бы я знала, что у нас в гостях такие серьёзные люди, я бы построила рассказ о своих работах немного по-другому, – она с лёгкой укоризной посмотрела на отца.
– Не волнуйтесь, Ангелина! – с улыбкой произнёс Егор Данилович. – Картины умеют говорить сами за себя. И ваш рассказ нам тоже очень понравился!
Шарль подошёл поближе к Ангелине, поцеловал ей руку и снова повернулся к картине со скрипкой.
– Скажите же мне, кто этот мсье?
– Это один молодой человек, француз, кстати. Прошло уже несколько лет, и я успела забыть его имя, к сожалению! – её щеки залились алым румянцем. – Он победил в музыкальном конкурсе, а я подарила ему свою картину. Вот и всё!
– А подписали её Ангел Эм! – сказал француз, прищурив глаза, и отпустил её руку.
– А вам откуда это известно? – спросила Ангелина, сбиваясь на каждом слове. – Я никому об этом не рассказывала!
– Что это за история, продолжения которой я не знаю? – отец обнял её за плечи.
– Я видел вашу работу в доме известного французского музыканта Альберта Рабле. Слово «ангел» забыть очень сложно, а жёлтые цветы в золотой раме написаны с такой аккуратностью и любовью, что и через несколько лет я их вспомнил, разговорившись с Егором Даниловичем по телефону о предстоящей выставке.
– Выставке?! – не удержалась Ангелина.
– Да, Ангел мой, я хотел, чтобы твои работы увидели не только я и мои друзья. Поэтому и пригласил сегодня к нам Егора Даниловича и Шарля! – пояснил Леонид Вячеславович и подхватил под руку растерянную дочь. – Давайте пройдём дальше и посмотрим остальные работы!
Все двинулись в противоположный угол мастерской. Но Ангелина продолжала стоять на месте, пока Шарль не взял её за локоть.
– Его зовут Альберт Рабле. Он успешный музыкант, ездит по миру с концертами. И, скажу вам по секрету, Ангела, подарившего ему картину, забыть ему так и не удалось!