Иск
Шрифт:
К их столику подошла высокая, элегантная женщина.
— Привет, Дженни, — сказала она.
— Привет, Айлин, — ответила мисс Фэджин. — Это Анни, моя новая помощница. Анни, это мисс Ковальски, секретарь шефа.
Луиза встала, пожимая протянутую руку. Секретарь профессора Трампелла. Вот кто мог бы спокойно заглянуть в архив. Не торопиться. Один неверный шаг — и жизнь Ники будет в опасности.
— Ты не возражаешь, если я подсяду к вам? — спросила мисс Ковальски у старшей сестры. При этом она взглянула на Анни и едва заметно усмехнулась.
— Я давно уже никому не возражаю, — как-то странно сказала
Через неделю она уже знала, что не ошиблась. Старшая сестра и секретарь профессора Трампелла были заклятыми врагами. Они ненавидели друг друга пылко и страстно, и вся больница с удовольствием следила за их молчаливой войной.
— Что ты хочешь, — просвещала ее хирургическая сестра Фанни, с которой она познакомилась в кафетерии, — твой Паровоз…
— Паровоз?
— Ну, так все зовут мисс Фэджин за ее сигареты. Говорят, она курит даже во сне, не просыпаясь. Так вот. Паровоз двадцать лет назад была, по слухам, в довольно близких отношениях с шефом. Говорят, она была недурна в то время. Сейчас и не подумаешь, что может найтись мужчина, который обратил бы внимание на нее, но двадцать лет — это двадцать лет. Тридцать и пятьдесят — большая разница.
— Фанни, мне тридцать лет, и ты заставляешь меня содрогаться от ужаса…
— И содрогайся. Но главное — не теряй зря время. Не успеешь оглянуться, сама будешь паровозом.
— Ты говоришь со мной, как старушка. Сколько тебе?
— О, я уже немолода, — засмеялась Фанни, — мне исполнилось на днях двадцать шесть лет.
— Почтенный возраст.
— Я хоть стараюсь не терять времени даром…
— Поучишь меня?
Фанни прищурилась и критически осмотрела Луизу:
— Сдается мне, Анни, дорогая, что особенно учить тебя нечему. — Они посмеялись.
— Так ты говоришь, что Паровоз и секретарь шефа…
— Это все знают. Паровоз до сих пор, наверное, считает, что шеф принадлежит ей, хотя он принадлежит уже на три четверти господу богу. Но она ненавидит эту надутую куклу Ковальски острой ненавистью. Ну, а та, естественно, отвечает ей взаимностью.
Через несколько дней, выходя после работы из больницы, Луиза столкнулась с секретарем шефа. Та приветливо улыбнулась ей:
— Ну как вам у нас нравится? Вы не торопитесь?
Боже, какая удача! Она часами ломала себе голову, думая, как бы заговорить с этой женщиной, а та сама обращается к ней. Не потому, конечно, что она вдруг вызвала ее симпатию. Наверное, в их войне каждая пешка на учете. И если у мисс Фэджин появилась новая помощница, то мисс Ковальски сочла своим священным долгом переманить ее в свой лагерь.
— О нет, мисс Ковальски, я хотела немножко пройтись, сегодня чудная погода.
— Вот и прекрасно. Мы можем пройтись вместе. Если, конечно, я не нарушаю ваши планы.
— Что вы, меня никто не ждет, я никуда не тороплюсь.
Они шли несколько минут молча, потом вдруг секретарь профессора Трампелла сказала:
— Надеюсь, вас уже просветили по поводу того, какая я змея и как я эксплуатирую бедного старика?
— Не понимаю, о чем вы говорите, мисс Ковальски, — сказала Луиза, и сердце ее забилось от возбуждения. Только бы правильно сыграть роль.
— Вы вежливый человек, Анни, — усмехнулась мисс Ковальски, — но
— О господи, мисс Ковальски, какие я имею основания не верить вам?
— Вы кажетесь мне милой и интеллигентной женщиной. Вы только что попали в наше заведение, и мне было бы неприятно, если у вас сложилось превратное мнение обо мне.
— О, мисс Ковальски, как вы можете подумать такое? Вы… Вы такая элегантная… В вас столько… внутреннего достоинства… Я не верю, что у кого-то может повернуться язык сплетничать о вас…
Секретарь шефа усмехнулась:
— Вы добрая девушка, но не будьте наивны. Те качества, которые вы так любезно приписываете мне, — идеальная мишень для сплетен. Клевета и сплетни не обращают внимание на посредственность и серость. Их как магнитом притягивает все то, что не похоже на них. А вы говорите: язык повернуться не может… Еще как может! Считается — и вы можете догадаться, кто один из авторов информации, — что я имею какие-то виды на профессора Трампелла. На печального семидесятилетнего человека, у которого осталось так мало сил… — мисс Ковальски вздохнула, и Луиза подумала, что информация, может быть, не так уж и фантастична. — Заходите ко мне, Анни, вы не представляете, как иногда бывает тяжело ощущать вокруг себя атмосферу ненависти и зависти. Недавно я была с дочкой брата в зоопарке. Боже, какими милыми и доброжелательными казались мне все эти львы, тигры, пантеры! Да если б можно было, я спокойно вошла в их клетки. После наших милых сплетниц это вовсе не было бы подвигом. Так зайдете ко мне? Хорошо?
— С удовольствием, мисс Ковальски! — воскликнула Луиза.
«Что они, помешались тут на хищниках? — подумала Луиза. — Мисс Фэджин говорила мне о деликатных львах и тиграх, и этой звери кажутся даже милыми и доброжелательными».
— И пожалуйста, зовите меня, если вам не трудно, Айлин. А то, когда я слышу от вас «мисс Ковальски», я начинаю чувствовать себя почти что ровесницей шефа. Обещаете?
— Да, Айлин.
— Спасибо. И поднимайтесь ко мне почаще.
ГЛАВА 9
Через несколько дней Луиза зашла в конце рабочего дня в комнатку, где сидела Айлин.
— О, Анни, заходите, — обрадовалась секретарь шефа, — я уж думала, что мисс Фэджин приковала вас к столу. Вы еще не задохнулись там?
— Пока еще нет. Мисс Фэджин разрешает мне время от времени проветривать ее кабинет.
— Неслыханно! — усмехнулась Айлин. — Какая доброта! Кто мог бы ожидать от нее такое…
— Как у вас тут чисто и спокойно, — вздохнула Луиза.
— Я стараюсь поддерживать элементарный порядок.