Исход

Кент Кайли

– Меня не должны фотографировать, Грей.
– В голосе Кэтрин звучит паника.

– Что ты имеешь в виду?
– спрашиваю я.

– Я имею в виду, что мое фото не может появиться в прессе, - нервничает она.
– Мне нельзя.
– Теперь она дрожит.

Я беру ее за руки.

– Садись в машину и закрой дверь. Все в порядке. Я разберусь, - говорю я, а потом добавляю: - И не позволяй Грейси смотреть, - когда дверь закрывается.

Кэтрин кивает с пассажирского сиденья.

– Эй, ты, ублюдок, - кричу я и бросаюсь к тому месту, где фотограф прячется между двумя машинами.
– Какого хрена ты

здесь делаешь?
– Как только я подбегаю к нему, я выхватываю камеру из его трясущихся рук. Затем разбиваю ее о землю, поднимаю и повторяю процесс, предварительно вынув SD-карту.
– Если я увижу тебя снова, я предъявлю тебе обвинение. Убирайся отсюда.
– Я бросаю то, что осталось от камеры, в его сторону, а карту забираю.

Вернувшись в машину, я делаю глубокий вдох. Мне очень хотелось ударить этого ублюдка. Но я этого не сделал. Потому что, к сожалению, такое дерьмо имеет последствия вне льда.

– Спасибо, - говорит Кэтрин, ее голос едва слышен.

Я бросаю SD-карту ей на колени.

– Когда мы вернемся домой, мы поговорим об этом.

Глава шестнадцатая

На языке ощущается слабый привкус меди. Черт. Я смотрю на ногти, которые грызла. Я обгрызла их почти до мяса, прокручивая в голове возможные сценарии. Пытаясь придумать, что я могу сказать Грею. Он не оставит без внимания то, что произошло, не забудет, как я отреагировала на то, что меня сфотографировали.

Как я могу объяснить ему это, не рассказав… все?

Как раз в тот момент, когда мы выезжаем на его улицу, звонит телефон, прерывая бешеную круговерть моих мыслей. Когда я смотрю на экран и вижу, что это больница, у меня сводит желудок.

– Алло, - быстро отвечаю я.

– Кэтрин, это медсестра Лейси. Тебе нужно приехать сейчас, если сможешь. Это твоя мама… Ей осталось недолго, - как можно деликатнее сообщает мне голос на другом конце провода.

– Я… я уже еду, - говорю я и сбрасываю звонок. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Грея.
– Это моя мама. Мне нужно в больницу.

Он секунду искоса смотрит на меня, а потом кивает головой. Остаток поездки проходит как в тумане.

Я действительно скоро потеряю маму. Я не готова, но разве кто-то готов терять родителей? Мой отец скончался незадолго до того, как я поступила в колледж. Для меня это была не такая уж большая потеря. Но это было больно.

Но моя мама? Я не хочу ее терять.

Грей паркует машину, выходит из нее и поднимает Грейси с заднего сиденья, где она заснула.

– Мы дома?
– спрашивает она.

– Нет, детка, мы в больнице. Маме нужно увидеться с бабушкой, - говорит он ей.

Я вылезаю наружу. Я чувствую себя онемевшей, мои щеки мокрые. Грей удивляет меня, когда берет за руку и сжимает ее.

– Ты можешь это сделать, Кэтрин. Ты должна, - говорит он.

Я выпрямляю плечи. Он прав. Я должна это сделать.

– Я не готова попрощаться с ней, - признаю я.

– Я не думаю, что кто-то может быть готов попрощаться со своей матерью, - говорит он. Он никогда не говорил о своей собственной матери, когда мы учились в колледже, кроме того,

что она умерла и что она была не самым лучшим человеком.

Через несколько минут я захожу в мамину больничную палату, рядом со мной Грей и Грейси. Она смотрит на нас и улыбается. Но я вижу, что движение дается ей с трудом. Она пытается заговорить, но не может произнести ни слова. Я отпускаю руку Грея и бросаюсь к ней.

– Ш-ш-ш, все хорошо, мама. Ты не должна ничего говорить.
– Я целую ее в лоб, хватаю за руку и крепко сжимаю, желая, чтобы моя сила каким-то образом перелилась в ее хрупкое тело.

Я понятия не имею, сколько времени я так сижу, но слышу, как Грей встает и идет к двери.

– Алия и Лиам отвезут Грейси домой, - говорит он мне.
– Я вернусь.

Как только дверь закрывается, я теряю самообладание. Я пыталась держать себя в руках, потому что Грейси спала на груди Грея. Я не хотела, чтобы она проснулась и увидела меня в таком состоянии. Ненавижу, когда ее нет рядом. Но я видела, как Монро приняли ее, как сильно они ее любят. Я также верю, что Грей никогда бы не отпустил ее с ними, если бы сомневался, что они смогут о ней позаботиться.

Дверь открывается, и Грей возвращается в палату. Он подходит и обнимает меня.

– Все хорошо, - шепчет он мне на ухо.
– Можешь отпустить ее, Кэтрин.

Я качаю головой.

– Я не могу. Она - все, что у меня есть. Она и Грейси - все, что у меня есть.
– Моя грудь вздымается от рыданий. Моя мама давно уснула, и я не думаю, что она проснется снова.

– Ты ошибаешься. У тебя есть я.
– Грей прижимает меня к своей груди и проводит рукой по спине.

– Ты меня ненавидишь, - выдыхаю я.

– Ненавижу, но ты была права. Как бы сильно я тебя ни ненавидел, я все равно люблю тебя. Я всегда любил тебя, Кэтрин.

– Это не имеет значения. Потому что твоя ненависть никуда не исчезнет, и так и должно быть. Я все испортила. Это моя вина. Я потеряла все эти годы с мамой. Вы с Грейси потеряли все эти годы вместе. Я так облажалась, - плачу я.

Аппараты начинают пищать. Громче. Быстрее. Я отстраняюсь от Грея.

– Мама? Нет, мама!
– Я цепляюсь за нее. Я в отчаянии. Как будто если я буду держать достаточно крепко, она не сможет уйти.

Грей оттаскивает меня назад, когда в палату вбегает группа врачей и медсестер. Я вижу все, что происходит перед моими глазами, но не могу ничего сделать, только стоять и наблюдать за происходящим. Руки Грея крепко обнимают меня за талию, мои колени подгибаются, а тело обмякает. Он берет меня на руки и выносит из палаты. Он говорит. Он что-то говорит, но я не понимаю, что именно.

Я просыпаюсь в темной комнате. Моя рука шарит по простыням и натыкается на твердую грудь. Слишком большую, чтобы быть грудью моей дочери.

– Грейси?
– У меня болит горло, когда я хрипло произношу ее имя.

– С ней все в порядке. Она в своей постели, - говорит Грей, и тут же включается свет.

– Что я здесь делаю?
– спрашиваю я его.

– Ты… ну… ты не отпускала меня, и я остался, пока ты не заснула, - говорит он.

Я смотрю на него. Почему он так поступил? Почему он так добр ко мне?