Исход
Шрифт:
Тунда еще раз про себя отметил, что тогда, в пещерах чуть было не сделал глупость, когда хотел отказаться от услуг отряда. Гномы работали слаженно и умело. Как будто отряд был собран специально и тренировался на взаимопонимание. Единственный, кто немного выпадал из общей слаженной картинки – это Эгорд.
Тунда поправил в очередной раз сползшие корешки на рунах магического круга, которые начали гаснуть, но как только почувствовали, что заклинание нормализуется – вспыхнули с новой силой. И посмотрел на карту.
Тот же маршрут, правильное направление.
Тунда не смог сдержать улыбку. Гномы же не разорятся. Выльют новое золото и накопают себе новых самоцветов, а он сможет отдохнуть от тяжелой жизни наемника. Или, по крайней мере, сможет не браться за мелкие дела. Не бить, например, тех же гарпий в скалах. Пусть мальчишки набивают руку! Правда, все это предстояло заслужить.
Тунда посмотрел на конечную точку на карте. Окраины Восточного леса. Глушь. Если не считать, что по пути туда придется как-то пробиваться через Имперские заставы или ехать через пустошь, рискуя встретиться с зелеными тварями. Гоблины, орки или тролли это, конечно, не маги Арканума, но и от встречи с ними тоже не могло быть ничего приятного. Конечно, между Янтарными рудниками и вождями зеленых был заключен союз, но мало ли, что в голове у этих зеленых тварей.
Гном проследил взглядом путь. Итак, почти добрые сто пограничных миль. Ничего хорошего. Торианская Империя добралась уже и сюда, на север этого мира, вытесняя все выше и выше зеленых тварей и закрепляя каждую милю кровью врагов. Такова цена победы, такова цена расширения границ.
Люди не церемонились и обращались с зелеными, как со скотом.
Пустоши, куда гоблины, тролли и орки были загнаны магами Арканума и баталиями Империи, даже бывалому гному казались совершенно неприспособленными для жизни. Там можно не жить, а выживать. Один день жара, другой день невероятный холод, камень вместо земли почти повсюду, и начало кольца Великих гор, отделяющих Ториан от просторов Океана Миров.
Не пройдет и века, как от зеленых останутся лишь горькие воспоминания. Та незначительная передышка, вызванная странной эпидемией Черной смерти, вдруг обрушившейся на людские города и села, лишь затормозила их продвижение на север, но не остановила его. Но надолго ли?
Гарнизоны, разбросанные по линии, где уже удалось оттеснить зеленых, в качестве укреплений Торианской Империи на севере были лишь временными границами. И не за горами виделось дальнейшее продвижение торианцев.
Сам Тунда очень и очень сомневался, что есть в этом мире сила, способная остановить продвижение хумансов. Эти ребята делали свое дело, расчищая себе пространство для жизни. Надо признать, что получалось у них такое занятие очень хорошо.
Другой вопрос, что ему нужно было попасть на окраину Восточного леса эльфов Фларлана, и такие гарнизоны лежали на его пути. Поэтому на этот раз имперцам, как
Он выглянул из повозки. По окраинам дороги уже можно было разглядеть изредка попадавшиеся там деревья.
Неплохо, совсем неплохо. Значит, за один переход они совершили бросок через скальный массив, прилегающий к Драконьей гряде.
Лошади по-прежнему, с пеной у рта, мчались галопом, сбивая подковы и поднимая дорожную пыль. Можно было давать команду на привал.
Тунда отдал распоряжение о ночной вахте Киркве, так удачно сменившему Верму несколько минут назад. Пусть лошади сами ведут путь, а Кирква лучше последит за округой. Но для этого надо кое-чего подрисовать.
Тунда наклонился к своему кругу на полу повозки и приготовился расчерчивать внутри уже готового круга еще несколько рун, чтобы не сбиться ночью с маршрута.
Он, попутно бросив взгляд на Эгорда и Булдука, все еще ворочавшихся в углу повозки, с угрозой сказал:
– Мне повторить или кого-то из повозки вышвырнуть наружу? Привал!
Гильдия Пространства изъявила свою волю, хотя одному только Сораху было ведомо, чего стоило узнать это изъявление…
Голова болела, будто с хорошего похмелья, и, казалось, раскалывалась пополам. Порезанная рука, несмотря на наложенные чары самоисцеления, все еще ныла, давая о себе знать. Кололо тело, а глаза вылезали из орбит. То пространство магической Силы, в котором предпочитали плести свои чары магистры его гильдии, пока оставалось чем-то далеким и даже чужим для молодого мага.
Он прекрасно знал, что, несмотря на весь свой – как уверяли те же магистры во главе с достопочтенным Некреусом – талант, аспирантура законченная экстерном – не совсем то, с чем можно вот так беспрепятственно развязывать клубки Силы.
Наверное, сейчас стоило набраться сил, отлежавшись где-нибудь в чаще, под бдительным оком охранных заклятий. Поспать, как следует, как минимум сутки, и тогда уже отправляться в путь со свежими силами.
Однако все было сказано до предела ясно и понятно: любое промедление означает провал.
Сорах, всегда отличавшийся отличной памятью и стремлением к познанию, помнил основной курс восстановления в пути, который они проходили на второй стадии обучения и надеялся, что сейчас полученные знания смогут помочь.
В базе принципа восстановления в пути лежала структура размежевания сознания. Не углубляясь в тонкие термины, все сводилось к тому, что прямо в пути следовало разделять функции собственного организма.
Так, если ты, к примеру, получил рану, которую нельзя затянуть магией, и ты идешь, оградив себя магическим щитом – ты можешь погрузить в сон ту же руку, как бы отключив ее от всего остального тела. Она будет регенерировать, болтаясь, как у тряпичной куклы вдоль тела, и преспокойно заживать.