Ишмаэль
Шрифт:
– Эй!
Они едва успели увернуться от запряженного лошадьми фургона и поспешили подняться по мраморным ступеням дворца, в котором размещался игорный дом.
– Джейсон, все-таки это его личное дело!
– Разумеется, – согласился старший брат, – и я не собираюсь вмешиваться. Но мне не нравится то, что нам ничего не известно об Ишмаэле.
Я хочу понять, что движет каждым человеком. У одних это стремление к власти, у других – к знаниям, третьими движет любовь. Но совершенно непонятно, что движет Ишмаэлем. Он что-то скрывает.
Совсем в другой части города, в длинном ущелье между двумя холмами, там где улицы и переулки вовсе узкие, а большинство домов с вывесками на китайском языке построено из картона, парусины и всяких обломков и обрезков, блуждал Джошуа. Влажный ветер пронизывал его до костей. Джошу казалось, что он бродит по этим грязным улицам уже несколько часов и выучил наизусть все вывески. При виде каждой женской фигуры у Джоша замирало сердце.
Неужели у них нет обеденного перерыва?
Больница святого Брендана имела довольно унылый и убогий вид. Никуда негодные бревна, из которых ее построили, давно почернели от сырости.
Когда-то здание было выкрашено дешевой краской, но наносили ее, видимо, в один слой, и теперь облезшая краска только подчеркивала плохое качество древесины. Все это почти бессознательно отметил про себя Джош, постоянно имеющий дело с деревом. Непонятно, как вообще здесь можно работать: не дай бог случится землетрясение, и персоналу больницы придется вытаскивать пациентов из-под руин здания.
Дверь отворилась. На пороге больницы появились две женщины: первая чересчур высокая, а вторая слишком полная. На плечах у обеих серые платки, накинутые на выцветшие ситцевые платья. На улице не было тротуара, и вода текла по ней сплошным потоком. Женщины спустились с лестницы и, подхватив подолы платьев, торопливо удалились. Джош плотнее запахнул куртку и отошел под навес прачечной Ли Чанга. Уходить он не собирался. Всякий раз, когда дверь прачечной с треском распахивалась, лицо Джоша обдавало приятным теплым паром, пахнущим мылом и чистым бельем. Из больницы вышло еще несколько женщин. Они оживленно разговаривали, на ходу натягивая перчатки.
Но той, которую он искал, среди них не было. Глядя на этих женщин, не трудно было догадаться, что они очень небогаты. Их усталые лица совсем не походили на лица красоток из игорного дома.
Начало смеркаться. Мимо неизвестно зачем забредшего сюда чужака, стоящего у дверей прачечной, пробежала одетая в темные лохмотья китаянка.
Порыв ветра донес из-за угла запах рыбы и какого-то гнилья. Джошуа поднял глаза к небу, посмотрел на то место, где должно было находиться солнце, и решил, что часа через два ему пора будет собираться в игорный дом.
Дверь больницы снова отворилась. Даже не разглядев лица вышедшей женщины, Джош понял, что это та, которую он искал.
Девушка остановилась в дверном проеме и, отвернувшись от ветра, надевала перчатки. На ней было старенькое серое
Джошуа быстро пересек грязную улицу и поспешил вслед за ней. Не успел он открыть рта, как девушка остановилась и оглянулась, как будто кто-то окликнул ее.
– Сара?
– Джош… – она слабо улыбнулась, словно посреди ненастного дня блеснул луч солнца, и застенчиво поправила очки на переносице.
– Ты не станешь возражать, если я провожу тебя? – спросил он, как будто вовсе не ради этого простоял в дверях прачечной столько времени, уже темнеет.
Ювелирный магазин Лила, отель «Ориент», Монтгомери-стрит, Керни-стрит – в этих местах оседает золото из тугих кошельков. Здесь всегда светло и шумно. На зеленое сукно летят карты, золотые и серебряные монеты. В воздухе витает аромат дорогих сигар, скрипит колесо фортуны, пахнет спиртным и духами. Слышен женский смех и звуки фортепиано, в руках игроков шелестят карты. Где-то рядом громко заспорили, зазвенели монеты и на белых манжетах крупье сверкнули бриллиантовые запонки.
Желтый свет керосиновых ламп и мягкое белое сияние газовых ламп превращают ночь в день. Джейсон Болт, одетый в дорогой черный костюм, из-под которого виднеется красный жилет, прошитый золотыми нитями, с сигарой в зубах бросает карту за картой. Рядом с Джейсоном сидит молодая дама в желтом шелковом платье с. черными перьями на шляпке и держит его стакан с разбавленным виски. В дверном проеме застыл Джошуа Болт. Он смотрит на брата и безмятежно улыбается. На глаза Джоша упала светлая челка. В полночь они поужинают паровой телятиной с устрицами, а на рассвете позавтракают с шампанским.
Каждую ночь братья выигрывают и проигрывают, но всегда остаются с прибылью.
Дважды их пытались обокрасть.
В первый раз это случилось ранним утром, когда возбужденные после выигрыша, все четверо вывалили из дворца Флоринды на улицу. Они шагали по Керни-стрит с таким видом, будто все вокруг было их собственностью. Ветер трепал полы их темных плащей, впереди и сзади ярко светились огни игорных домов. На город опускался утренний туман. Сначала он сгустился над побережьем, потом окутал более респектабельные районы города. Туман оказался на руку злоумышленникам.
Неизвестно, что бы случилось дальше, если бы старавшийся не обращать внимания на дым сигар Ишмаэль внезапно не остановился, подняв руку.
Остальные тоже остановились в недоумении. Некоторое время Иш молча прислушивался. Наконец, он тихо сказал:
– Впереди за утлом нас поджидают.
Джейсон взглянул на него, затем на окутанные густым туманом дома и на сбегавшую вниз улицу.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Я слышу, как там переговариваются. Они переминаются с ноги на ногу и не собираются уходить. Я уверен, что за углом стоят люди.