Шрифт:
1
Войдя в свой кабинет, владелица небольшого туристического бюро «Хэппи тревеллер» Энн Бронстон первым делом распахнула окно, спеша впустить в помещение утреннюю свежесть. Часа через два Чикаго начнет плавиться от жары и придется включить кондиционер. Но до той поры еще можно насладиться естественной прохладой.
Энн переместила на настенном календаре движок, обозначив начало нового дня — двадцать четвертое июня. Несколько мгновений она задумчиво смотрела на напечатанные черным по белому цифры.
Ровно
Причина подобной сдержанности заключалась в том, что накануне они повздорили, причем из-за сущей, по мнению Энн, безделицы: принимая утром душ, она по ошибке вытерлась полотенцем Стива. И очень удивилась, когда тот явился к завтраку темнее тучи и прямо с порога кухни принялся выговаривать ей за оплошность.
— Неужели трудно проявить хотя бы минимум сосредоточенности? — возмущенно вопрошал Стив, потрясая в воздухе влажным предметом раздора. — Ведь наши полотенца трудно спутать даже при желании. Твое розовое, мое зеленое. Но присущая тебе безалаберность проявляется даже в таких мелочах! В результате мне пришлось вытираться мокрым полотенцем. — Он устремил на Энн мрачный взгляд. — Вот объясни, почему ты не воспользовалась своим?
Она в свою очередь уставилась на него, держа в руке столовый нож, которым только что поддела кусочек масла для бутерброда. Повисла продолжительная пауза. Наконец Энн пожала плечами.
— Не понимаю, с чего ты вдруг так взъерепенился? Ну вытерлась я твоим полотенцем, и что за беда? А ты вытрись моим!
Стив сердито засопел.
— То есть как это? И главное, зачем? Во всем должен быть порядок. Если не обращать внимания на подобные мелочи, то легко совершить промашку и в более ответственном деле. И вообще, это вопрос принципа. Ты можешь позволить себе вытираться чужим полотенцем, а я нет!
Пока он говорил, Энн удалось взять себя в руки. Ей не хотелось ссориться из-за подобных пустяков. Тем более накануне годовщины совместной жизни.
— Стиви, дорогой, — произнесла она примирительным тоном, откидывая назад упавшие на лицо золотистые волосы, — напрасно ты так говоришь. Сам посуди, разве мы чужие?
Этот довод как будто подействовал. Еще несколько мгновений Стив смотрел на Энн, затем молча отнес полотенце в ванную. Вернувшись, сел за стол.
— Нет, конечно, — сказал он уже более спокойно. — Разумеется не чужие. Однако это еще не основание для рассеянности. — Стив придвинул к себе масленку и принялся намазывать на хлеб масло. — Признаться, я с самого начала заметил в тебе некоторую необязательность… чтобы не сказать разгильдяйство.
— Правда? — Энн улыбнулась с оттенком смущения.
Стив
— Да. Просто мне неловко было сразу… как бы это выразиться… колоть тебе глаза твоими недостатками.
В сердце Энн будто вонзилась игла.
— Ты проявил снисходительность?
Ее голос дрогнул от обиды, но Стив не заметил этого. Или предпочел сделать вид, что не заметил.
— Говорю же тебе, поначалу мне неудобно было делать замечания.
А сейчас, надо понимать, чувство неловкости прошло, мелькнуло в голове Энн. Она нахмурилась.
— И в чем же проявлялось мое, как ты выражаешься, разгильдяйство?
Стив придвинул установленное в специальную подставку яйцо.
— Примеров множество.
— Назови.
— Ну, взять хотя бы твою привычку оставлять волосы на щетке для волос. Я уже не говорю о решетке в сливном отверстии ванны.
Энн на минутку задумалась, пытаясь вспомнить, действительно ли за ней водятся подобные грешки, и пришла к прискорбному выводу, что Стив прав.
— Думаешь, мне приятно заходить в ванную и убираться там после тебя? — спросил тот.
Энн окончательно смутилась.
— Прости, постараюсь больше так не делать.
— Да уж постарайся, — ворчливо произнес Стив, срезая верхушку яйца вместе со скорлупой. — И еще обрати внимание на беспорядок в шкафу, а также возьми в привычку застилать по утрам постель, потому что мне порядком надоело этим заниматься.
Энн удивленно заморгала.
— Но мне казалось, если я готовлю завтрак, ты мог бы взять уборку постели на себя?
— Когда я жил один, то все делал сам. Хотя, по моим представлениям, и приготовление завтрака, и уборка постели — не мужское занятие. Во всяком случае, мой отец никогда ничем подобным не занимался.
Глаза Энн округлились.
— У вас была горничная? Ты ни разу об этом не упоминал.
Стив хохотнул.
— Скажешь тоже! О какой горничной может идти речь в фермерской семье? Мои родители были простыми людьми. Отец из кожи вон лез, чтобы дать мне возможность получить хорошее образование, экономил каждый цент. А ты говоришь, горничная!
— И нанятых работников тоже не было? — задумчиво спросила Энн.
Стив покачал головой.
— Нет. С хозяйством управлялись только отец, мать и мой старший брат. Я начал помогать им лет с пяти.
— Иными словами, несмотря на то, что твоя мать вкалывала на ферме, ее никто не освобождал от работы по дому, — констатировала Энн.
Отломив ложечкой кусочек яйца, Стив понес было его ко рту, но на полпути остановился.
— Во-первых, моя мать не считала, что «вкалывает», а просто работала, как все остальные. А во-вторых, так уж было заведено в нашей семье. Отец частенько говаривал, что женщины не должны отлынивать от дел на том лишь основании, что они — слабый пол.