Ищейки в Риге
Шрифт:
Проезжая поворот на Косебергу, он подумал, что хорошо бы заехать к Йорану Буману из полиции Кристианстада. Вот с ним бы он мог бы поговорить обо всем, что случилось.
Но он так и не поехал в Кристианстад. Он вышел на службу и написал Бьёрку отчет. Мартинссон и другие коллеги расспрашивали его о поездке, когда пили кофе в столовой, но Валландер сразу понял, что на самом деле его рассказ никому не интересен. Он отослал резюме на завод в Треллеборг и сделал перестановку у себя в кабинете, пытаясь пробудить в себе желание работать, которое все не появлялось. Бьёрк, который, казалось, заметил его растерянность,
Проснувшись однажды утром, Валландер решил, что болен.
Он пошел к полицейскому врачу и прошел полное обследование. Врач сказал, что он здоров, но посоветовал следить за весом. Валландер вернулся домой из Риги в среду, а в субботу вечером поехал в Охус, где пошел на танцы в ресторан. После нескольких танцев он получил приглашение сесть за столик, где сидела тренер лечебной физкультуры из Кристианстада по имени Эллен. Но перед его глазами все время возникало лицо Байбы Лиепы, она следовала за ним как тень, и он рано уехал из Охуса домой. Он ехал вдоль берега и остановился на пустынном поле, где каждое лето проводилась Чивикская ярмарка. Год назад он метался здесь как сумасшедший, с пистолетом в руке, преследуя убийцу. Теперь на поле лежал тонкий снежный покров, над морем светила полная луна, а перед глазами неотступно стояла Байба Лиепа. Он поехал дальше в Истад, дома напился как следует и так громко завел музыку, что соседи стали стучать в стену.
В воскресенье утром он проснулся от сильного сердцебиения, а впереди был длинный день, полный затянувшегося ожидания неизвестно чего.
А в понедельник как раз и пришло то письмо. Он сидел за кухонным столом и читал слова, написанные красивым почерком.
Письмо было подписано неким Йозефом Липпманом.
«Вы друг нашей страны, — писал Йозеф Липпман. — Из Риги нам сообщили о ваших больших заслугах. В скором времени мы более подробно сообщим вам о вашем возвращении. Йозеф Липпман».
Интересно, в чем состоят его большие заслуги? И кто такие «мы», которые снова дадут о себе знать?
Сухой, почти приказной тон письма вызвал у Валландера раздражение. А его самого, получается, больше не спрашивают? Он-то ведь еще не решил, поступать ли ему на тайную службу к невидимым людям; терзания и сомнения перевешивали решимость и волю. Он хотел снова увидеть Байбу Лиепу, это правда, но он не доверял собственным желаниям и считал, что ведет себя как безнадежно влюбленный подросток.
Но во вторник утром он проснулся с готовым решением. Он поехал в полицию, посидел на скучнейшем профсоюзном собрании и пошел к Бьёрку.
— Я хотел бы взять отпуск на несколько дней, — начал он.
Бьёрк посмотрел на него взглядом, который одновременно выражал зависть и глубокое понимание.
— И я бы хотел, — мрачно ответил Бьёрк. — Я только что прочел длиннющее письмо из Главного управления государственной полиции. Я представил себе, как мои коллеги по всей стране делают то же самое: каждый сидит, склонившись
— Возьми отпуск, — предложил Валландер.
Бьёрк с раздражением отшвырнул лежавшую перед ним бумагу.
— Это полностью исключено, — сказал он. — Я возьму отпуск, когда уйду на пенсию. Если доживу. Но погибнуть на посту было бы, без сомнения, слишком большой глупостью. Так ты сказал, что хочешь взять отпуск?
— Я хотел бы на неделю поехать в Альпы покататься на лыжах. Это разгрузило бы ситуацию с летними отпусками. Тогда бы я мог работать без отпуска до конца июля.
Бьёрк кивнул.
— Что, правда достал билет на чартерный рейс? Я думал, что в это время года все места уже забронированы.
— Нет.
Бьёрк вопросительно поднял брови:
— Это что, импровизация?
— Я поеду в Альпы на машине. Я не люблю поездки, где все включено.
— А кто любит?
Бьёрк неожиданно посмотрел на него с тем официальным выражением, которое придавал своему лицу, когда считал, что следует напомнить, кто тут начальник.
— Какие дела ты сейчас ведешь?
— Их крайне мало. Самое срочное дело — нанесение тяжких телесных повреждений в Сварте. Но этим может заняться кто-то другой.
— Когда ты хочешь пойти в отпуск? Сегодня?
— Достаточно с четверга.
— Сколько дней ты хочешь взять?
— По моим подсчетам, я не отгулял десять дней.
Бьёрк кивнул и что-то себе пометил.
— Я думаю, ты правильно поступаешь, что берешь отпуск. У тебя довольно унылый вид.
— Это, пожалуй, мягко сказано, — заключил Валландер и вышел из кабинета.
Остаток дня он занимался делом о тяжких телесных повреждениях.
Он сделал большое количество телефонных звонков и к тому же успел ответить на письмо из банка по поводу неясностей со счетом, на который ему перечисляли зарплату. Работая, он ждал, что что-то произойдет. Он открыл телефонный справочник по Стокгольму и нашел несколько человек по фамилии Липпман. Но в разделе фирм не было ни одной с названием «Цветы Липпмана».
В начале шестого он навел порядок на своем письменном столе и уехал домой. Он сделал крюк, остановился у нового мебельного универмага и зашел в него посмотреть на кожаное кресло, которое с удовольствием купил бы себе домой. Но цена ужаснула его. В продовольственном магазине на улице Хамнгатан он купил картошки и кусок свинины. Молодой продавец вежливо кивнул, узнав его, и Валландер вспомнил, что несколько лет назад целый день разыскивал человека, ограбившего магазин. Он поехал домой, приготовил ужин и уселся у телевизора.
Они связались с ним вечером, в самом начале десятого. Зазвонил телефон, и мужчина, говоривший по-шведски с акцентом, попросил его прийти в пиццерию напротив гостиницы «Континенталь». Валландер, внезапно устав от всей этой таинственности, попросил мужчину представиться.
— У меня есть все основания для подозрений, — объяснил он. — Я хочу знать, на что иду.
— Меня зовут Йозеф Липпман. Я написал вам письмо.
— А кто вы?
— У меня небольшая фирма.
— Продажа цветов и семян?