Исчадия разума
Шрифт:
— Это именно такой замок, какой вы создали в воображении. Вы и миллионы других маленьких девочек в своих маленьких романтических, головенках…
И ведь речь не только о замках, — напомнил я себе. Здесь, в этом мире, материализовались все фантазии, какие человечество породило на протяжении веков и веков. Где-нибудь здесь Гекльберри Финн плывет на плоту по реке, которой нет конца. Где-нибудь в этом мире Красная Шапочка бежит вприпрыжку по лесной дорожке. А где-нибудь бродит и злополучный мистер Мэгу, почти на ощупь пробираясь от нелепости к нелепости.
И какова же цель всего этого —
Но ведь этот мир, — напомнил я себе, — тоже часть нашего разума… Все предметы и явления, все существа, все идеи этого мира — или этого измерения, или этого параллельного пространства, — по сути, производные человеческого разума. По-видимому, весь этот мир — продолжение разума: мысль, порожденная разумом, использована здесь как сырье, из которого строится новый мир, на котором зиждутся новые эволюционные процессы.
— Я могла бы просидеть тут весь день, — сказала Кэти, — просто сидеть и смотреть на замок, но, наверно, если мы хотим попасть туда, нам надо двигаться. Идти сама я, кажется, все-таки не смогу. Вам будет очень неприятно?..
— Однажды в Корее, в дни отступления, мой оператор был ранен в бедро, и мне пришлось тащить его на себе. Мы с ним и так слишком отстали от остальных, ну и… — Она рассмеялась радостно. — Он был много больше вас и куда менее привлекателен, да еще весь в грязи и сквернословил. И даже не поблагодарил меня…
— Я отблагодарю, обещаю твердо. Это так чудесно…
— Чудесно? С увечной ногой в этом милейшем из миров?..
— Но замок! — воскликнула она. — Вот уж не думала, что увижу своими глазами замок, каким он рисовался в воображении…
— Есть одна загвоздка, — сказал я. — Выскажусь определенно, чтобы больше не повторяться. Я очень сожалею, Кэти…
— О чем? О моей увечной ноге?
— Нет, не об этом. Очень сожалею, что вы вообще попали сюда. Мне не следовало впутывать вас в эту историю. Ни за что не следовало посылать вас за конвертом. И тем более звонить вам из того поселочка — из Вудмена.
Она наморщила лоб.
— Но что еще вам оставалось делать? К моменту вашего звонка я уже прочла рукопись, а значит, впуталась сама. Поэтому вы и позвонили.
— Может, они бы вас не тронули. Но как только мы оказались вместе в машине и взяли курс на Вашингтон…
— Хортон, берите меня на руки и пошли. Если мы явимся в замок слишком поздно, нас могут не впустить.
— Ладно, — сказал я. — В замок так в замок.
Я встал и наклонился, чтобы поднять ее, но в эту секунду кусты возле тропинки затрещали и оттуда вывалился медведь. Он шел на задних лапах, и на нем были красные шорты в белый горошек, которые держались на одной подтяжке, переброшенной наискось через плечо. На другом плече медведь нес дубинку
Вслед за медведем из кустов выступил волк. Этот был без дубинки и тоже старался выжать из себя улыбку, но у него она получалась совсем неприветливой, а, пожалуй, и зловещей. Следом за волком показалась еще и лисица, вернее, лис, и они втроем стали в ряд, ухмыляясь нам как давним друзьям.
— Мистер Медведь, — произнес я, — мистер Волк, Братец Лис! Как вы живы-здоровы?
Я старался, чтобы голос звучал ровно и буднично, но сомневаюсь, что мои старания увенчались успехом: эти трое мне ни капельки не понравились. Какая жалость, что я не прихватил с собой бейсбольную биту!
Мистер Медведь отвесил легкий поклон.
— Мы польщены, что вы сразу нас узнали. Очень удачно, что мы встретились. Предполагаю, что вы двое незнакомы со здешней округой?
— Мы только что прибыли, — ответила Кэти.
— Ну что ж, — продолжил мистер Медведь, — тем лучше, что мы встретились по-доброму. Поскольку мы ищем партнера для весьма достойного предприятия.
— Тут есть один курятник, — вставил Братец Лис, — куда не худо бы заглянуть.
— Прошу меня извинить, — сказал я. — Может быть, в другой раз. Мисс Адамс растянула себе ногу, и ее надо доставить куда-нибудь, где ей окажут медицинскую помощь.
— Какая неприятность, — вымолвил мистер Медведь, силясь изобразить сочувствие. — Сдается мне, что растяжение — испытание весьма болезненное для всякого, кому оно выпадало. Тем более для миледи, которая столь прекрасна.
— Но как же курятник! — воскликнул Братец Лис. — Близится вечер…
— Братец Лис, — хрипло зарычал мистер Медведь, — у тебя нет сердца. Один желудок, к тому же вечно пустой. Понимаете, — сообщил он мне, — курятник примыкает к замку и охраняется сворой собак и иными хищниками, так что нам троим не проникнуть туда ни за что. И это вопиющая несправедливость, потому что куры жирненькие и должны быть очень приятны на вкус. Вот мы и подумали: если заручиться поддержкой человека, можно разработать какой-то план, обещающий удачу. Мы обращались к местным жителям, но все они трусы, на которых нельзя положиться. Гарольд Тинэйджер, и Дэгвуд, и множество других, а надеяться не на кого… У нас тут, не слишком далеко, роскошная берлога. Может, посидим и подумаем над планом? Для миледи найдется удобный тюфяк, а один из нас сбегал бы за старухой Мэг и приволок бы ее со снадобьями для растянутой ноги…
— Нет, спасибо, — откликнулась Кэти. — Мы идем в замок.
— Если вы еще не опоздали, — вставил Братец Лис. — Они там помешаны на охране ворот и запирают их на ночь.
— Тем более надо спешить, — решила Кэти. Я вновь вознамерился взять ее на руки, но мистер Медведь лапой остановил меня.
— Не допускаю и мысли, — изрек он, — что вы с такой легкостью отвергаете наше дело с курятником. Вы ведь любите курятину, не правда ли?
— Конечно, любит, — заявил волк, до той поры не вымолвивший ни слова. — Человек — убежденный хищник, как и любой из нас.