Исцелить душу
Шрифт:
Он снова потянулся к ней, и она увернулась от его хватающих рук.
— Эй, нет, — огрызнулась она, прежде чем указать на него пальцем. — Мне все равно, что ты спас меня. Не трогай меня.
Она ожидала, что он разозлится сильнее, но вместо этого его сферы стали зелеными. Он поднял руку, чтобы постучать по своей морде сбоку.
— Нет? Не трогать? Я не понимаю, почему нельзя. Я сказал, что не желаю зла, и я уже трогал, когда снимал твою испачканную одежду.
Делора опустила морковь, которую у нее не было сил съесть
— Почему ты продолжаешь об этом напоминать? — Она была совершенно уверена, что очевидно, насколько ей это неприятно! — Я не твоя вещь, чтобы меня трогать, и тебе не стоит постоянно напоминать человеку, что он обмочился!
Она была почти уверена, что это было не только «обмочился», но не осмелилась произнести это вслух.
— Почему нет? Разве это не нормальная человеческая функция?
Ее губы приоткрылись от шока.
— Ты тупой или что-то вроде того?
— Да. — Он схватил себя за морду сбоку и потер ее, прежде чем посмотреть в сторону. — Мне говорили, что я тупой.
Делора закусила губу, чтобы промолчать. Кто-то сказал ему это? Она не знала, почему нашла это одновременно жалким и смешным.
— Слушай, это потому, что я не хотела этого делать. Просто… перестань об этом говорить. Я бы предпочла забыть.
— Хорошо, тогда не буду.
Она вернулась к еде, сердито грызя морковь. Закончив со всем, что могла съесть из миски, она поставила ее рядом с собой.
Сумеречный Странник подтолкнул ее обратно к ней.
— Тебе нужно поесть еще.
— Я не могу это есть. Зачем ты вообще дал мне сырой лук и картофель?
Получив отказ, он опустил руки в гнездо, чтобы забрать миску. Он взял луковицу и поднес её к отверстию на морде, где должен был быть нос, понюхал, а затем чихнул, словно запах раздражал его чувства.
— Есть определенные продукты, которые нужно готовить, чтобы люди могли их есть?
Делора пришла в ужасное смятение. У неё не было воли к жизни, откуда у неё останутся силы в сердце учить существо азам своего вида?
— Да, — пробормотала она, прежде чем лечь, так как все еще чувствовала слабость. Еда отняла у неё всю энергию, но ей, по крайней мере, стало лучше. Она перевернулась, повернувшись к нему спиной. — Я устала. Я бы хотела еще поспать.
Просто моё дерьмовое везение. Я наткнулась на одного из немногих Сумеречных Странников, который предпочтет спасти человека, чем убить его. Конечно, так и должно было случиться. Почему жизнь должна быть к ней легка?
Она никогда раньше не была милосердной.
Безымянный уставился на спину человека, склонив голову набок.
Я думал, она будет благодарна. Он надеялся, что она будет. Всякий раз, когда Орфей делал что-то для Реи, она тянулась к нему с ласковым прикосновением к его
Эти улыбки были гипнотическими даже для Безымянного. Он надеялся, что эта женщина подарит ему такую, чтобы он мог увидеть, каково это — получить улыбку. Вместо этого она выглядела несчастной, а темные круги под глазами, которые он поначалу принял за синяки, не исчезли.
Может быть, когда ей станет лучше, она улыбнется мне. Требуется ли людям энергия, чтобы чувствовать положительные эмоции? Я так мало знаю о них.
Его взгляд скользнул к ней, лежащей в его гнезде, свернувшись калачиком в его мехах, поверх его перьев, одетой в одну из его рубашек. Ее полные, фигуристые бедра привлекли его внимание просто потому, что они ощущались гладкими и мягкими под его прикосновением, когда он мыл и переодевал её.
Во многом она отличалась от него — по сути, всем, с головы до пят. Маленькие пальчики на ногах, которые ему было любопытно потрогать с тех пор, как он увидел, как они шевелятся. Шевелятся!
Он посмотрел вниз на свои собственные копыта. Они были похожи на оленьи, только трехпалые — они лишь недавно превратились из двупалых в трехпалые после последнего человека, которого он съел. Он попытался пошевелить ими, но, увы, они едва двигались, так как ему все еще не хватало полной ловкости.
Желтый цвет радости просочился в его зрение. Ее глаза были как древесная кора. Они были такими насыщенными и хранили в себе определенную силу. Безымянный находил много сокровищ в грязи, и он гадал, сколько еще он увидит в ее глазах цвета корицы.
Его сферы стали ярко-желтыми, обозначая его радость.
Она не боялась меня! Ни разу он не почувствовал запаха ее страха и не ощутил дрожи, пробегающей по нему. Моя собственная самка. Та, что не боялась, могла смотреть на него и не беспокоилась о том, чтобы покинуть его гнездо или пещеру.
Безымянный подождал, пока она по-настоящему уснет, ее дыхание станет неглубоким и ровным, каким оно было в последние несколько дней. Затем он медленно опустил руку в гнездо и наклонился, чтобы понюхать её волосы сзади и вдохнуть ее аромат.
Он закрыл глаза, позволяя запаху наполнить его чувства.
Он осторожно поднял другую руку и использовал самый кончик когтя, чтобы убрать волосы за её ухо и увидеть ее лицо. Ему было все равно, что она не улыбалась, что у нее были темные круги под глазами и растрепанные волосы.
Она была прекрасна со своими черными волосами, похожими на его мех — ему нравилось, что у них была общая черта. Ее карие глаза были как расплавленные, а ее слегка загорелая кожа выглядела аппетитной, так, как он никогда раньше не испытывал. Он подумал, что ей будет удивительно удобно прижиматься к его твердому телу.