Исцеление
Шрифт:
Видимо Пустовалова удивил вопрос, прошло меньше суток, как они расстались с академиком и еще никогда он не отчитывался о своей работе перед гражданским лицом. Он посмотрел на Степанова, но тот молчал, давая возможность подполковнику ориентироваться самому. Пауза затянулась и Степанов пояснил:
— Валентин Петрович, просьбы Николая Петровича, любые просьбы, — резко подчеркнул он, — обязательны для вашего исполнения.
— Есть, товарищ генерал, — вытянулся Пустовалов, — оформлены разрешения на выдачу оружия охране, сегодня же они получат пистолеты ПМ.
Михайлов
— Почему ПМ? У вас же просили ППС и автоматы.
— Я посчитал…
Михайлов снова перебил его.
— Считать здесь буду я. Сегодня же оформите и выдадите охране соответствующее оружие. Почему не снята система наблюдения с периметра? Снять сегодня же. Хочу вас предупредить, подполковник, еще одно неисполнение и вы расстанетесь со своими погонами, это в лучшем случае. Докладывайте дальше.
Пустовалов почувствовал, как предательски взмокло лицо и по спине побежали струйки пота. Он вытер платочком лоб и продолжил.
— Составлен список контактных лиц, проведены проверки. На сегодняшний день интересной информации не выявлено.
— Подробнее, пожалуйста, меня интересует механизм проверки, — уточнил Михайлов.
— Механизм обычный — устанавливаются паспортные данные, место жительство, проверки на судимость, материальное положение, контакты, — докладывал Пустовалов.
— Меня интересует, — снова перебил Михайлов, — как вы это делали, как устанавливали адреса, судимости и так далее.
— В адресном бюро взяли адреса, в ИЦ проверку на судимость…
— Я не об этом, черт бы вас побрал, — начал раздражаться Михайлов, — как вы это брали? В адресном бюро раздают информацию каждому встречному и поперечному? Вы зашли — и там уже все стены обклеены нужными адресами?
Пустовалов снова взмок, он не понимал сути вопроса.
— Заполняются стандартные бланки, отдаются работникам адресного бюро, в течение 5 — 10 минут они возвращают бланки обратно уже с адресами…
Михайлов, нервничая, закурил.
— Вы действовали, Валентин Петрович, как милиционер, но работаете-то вы в другом ведомстве… Представьте себе эту ситуацию по-другому — вы разведчик, шпион другой страны. Знакомитесь с очень милой и симпатичной девушкой из адресного бюро, приглашаете ее в ресторан и между прочим заводите разговор обо мне. Дескать, Михайлов великий доктор, гений и голова, я бы на месте ментов не только охранял его, но и все связи и адреса проверил, мало ли чего, чтобы академик мог жить спокойно. А она вам, не задумываясь и смеясь, ответит, что не один вы умный, проверили уже и не менты, а ФСБ. Как вы считаете: важна такая информация?
— Да, Николай Петрович, очень важна, — ответил покрасневший Пустовалов.
— Вот и надо было вам все проверить без бланков, самим проверить, чтобы не знали, кем вы вообще интересуетесь. Плохо работаете, медленно и плохо, Валентин Петрович. Ступайте, Борис Алексеевич свяжется с вами по сотовому, объяснит подробнее вашу задачу, а пока снимайте систему наблюдения и оформляйте оружие.
Михайлов достал пиво, пододвинул Степанову несколько бутылок и кружку, налил.
— Хотелось бы услышать твое мнение, Борис
Степанов не вмешивался в разговор, хотя и не совсем одобрял в душе резкость Михайлова. Но отчитать подполковника за промахи стоило.
— Он неплохой работник, Николай Петрович, не осознал важности порученного дела, не привык общаться с гражданскими на соответствующем уровне. Я с ним переговорю. Но вы же меня не за этим пригласили.
— Естественно не за этим, — отпивая пиво, ответил Михайлов, — кое — что случилось. Американцы на меня вышли, вчера звонил из Нью-Йорка Джек Стоун, известный хирург-онколог. Вика с ним разговаривала по громкой связи, приглашал к себе всю семью. Я должен ему ответить завтра.
Михайлов рассказал все, что удалось выяснить по Стоуну.
— Улавливаешь ситуацию, Борис Алексеевич? Стоун позвонил домой, а мой телефон знают только домашние, в справочном его не дадут. Зеленский поработал неплохо, ему удалось зацепиться за ниточку. Есть такая дама — Елена Ефимовна Рукосуева, раньше работала горничной у Графа, сейчас, когда он женился, подрабатывает проституцией. Мои охранники знают ее по старой работе, они ведь тоже у Графа раньше служили. И вот встречается она, якобы случайно, с одним из моих людей, он трахает ее по старому знакомству, она вешает ему лапшу, что больна и он дает ей номер телефона. Она же тоже меня знает, я не один раз бывал у Графа до свадьбы, поэтому и позвонить может, но номера не знает. Короче, навесила охраннику лапши на уши. Но здесь важно — кто ее попросил об этом?
Михайлов поднял палец вверх, видя, что Степанов внимательно слушает и кивает головой, продолжил:
— А попросил ее об этом некий Никифоров Петр Алексеевич, капитан милиции, старший оперуполномоченный УБЭП УВД. Он пытался сам узнать мой номер на АТС, но ему отказали в информации, он и воспользовался проституткой, знакомой с моей охраной. Проститутку вы не трогайте, а вот ментом займитесь вплотную, выверните все его дерьмо наружу. И очень прошу, Борис Алексеевич, переговори еще раз с Пустоваловым — никто не должен знать об этом, особенно коллеги по работе, не задействованные в операции, начальник управления и его заместители. Последних тоже подчеркни особо.
И еще, мы не знаем, кто был в Москве. Может сам Стоун, а может нет, скорее всего нет. Но выяснить это необходимо.
Михайлов открыл ящик стола и вынул несколько фотографий, протянул их Степанову с ксерокопией паспорта.
— Спасибо Маше, постаралась. Это фотографии Стоуна и его паспорт. Я думаю, вы сможете установить, был ли он сам в Москве. Сейчас в ЦРУ настоящая паника, Маша специально оставила след и они заметят или уже заметили проникновение в свою базу данных. След выведет их на одного хакера, которого давно разыскивает ФБР. ЦРУ знает, что скопировано электронное досье агента Джека Стоуна, они найдут досье у хакера. Если Стоун задействован в операции, а я уверен, что задействован, ЦРУ не отдаст хакера ФБРовцам, он исчезнет, погибнет при ДТП или еще какой несчастный случай… Это тоже косвенное подтверждение, проследите судьбу хакера, там в бумагах есть его данные.