Исцеление сердца
Шрифт:
Ольга не знала, что и думать. Пророчица оказалась права и насчет тяжелой беременности, но Ольга не знала, на самом ли деле это так, или оттого, что Бренна внушила себе, что так будет.
Как бы то ни было, еда в Бренне не держалась. Ольга перепробовала все, что могла. Кое-какие травы в Карлсе были ей знакомы, но многих она не знала. Здесь не было настоящего целителя, так что она полагалась на советы тех, что мог и хотел помочь, а другие травы просто испытывала на себе. Несколько раз после таких испытаний ей становилось плохо.
С тех пор, как Вали и
Ольга нашла способ успокоить свой сломленный дух. Здесь, в доме своих друзей, заботясь о Бренне — и о Вали, который был не на шутку встревожен состоянием жены и изо всех сил сдерживался, чтобы не кружить над ней как наседка, она могла сосредоточиться. Что-то делать. Заняться чем-то правильным и хорошим.
Это не излечило боль, но облегчило ее, и пока этого хватало. Ольга снова выжила там, где почти все погибли, и там, где она тоже хотела погибнуть. Она выжила в мучении и рабстве, которым был ее брак. Она выжила в набеге на побережье. Выжила в лагере налетчиков. В замке, захваченном предателями. В горящей деревне, где умерли ее братья. В лодке на море.
Она теряла и теряла, и теряла, и все же жила. Она потеряла саму себя, и все же жила.
Если земля не была готова ее принять, то хотя бы у нее были друзья, которые нуждались в ее помощи и которые могли быть с ней рядом. Их любовь исцеляла Ольгу. По крайней мере, хоть какое-то равновесие в мире еще сохранялось.
Бренна сделала крошечный глоток чая, который приготовила Ольга, и нахмурилась.
— Он горячий, но на вкус… холодный. Как тот чай, который ты делала мне, когда я носила сына.
Ольга улыбнулась.
— Да. Это не та же самая мята, которую я собирала дома, но похожа на нее. И еще я нашла остролист, еще молодой, но уже хороший. И еще люцерну. Мята и остролист успокаивают, а люцерна даст сил. Пей медленно, но, думаю, ты удержишь в себе этот чай.
Бренна улыбнулась и сделала еще один, более уверенный, глоток.
— Хорошо. Спасибо.
По крайней мере, это у нее все еще было: сила, чтобы исцелять. Мальчик, чтобы заботиться. Друзья, ищущие ее поддержки.
Она выжила, потому что в ней нуждались, и этого было достаточно. Это позволило сну окутать ее разум той ночью в промежутке между отчаянием и кошмарами.
~oOo~
Позже Ольга оставила Бренну отдыхать и вышла в зал, где Вали сидел на обитом мехом кресле, которое выглядело, как настоящий трон, и выслушивал жалобы, просьбы и негодование своих людей. Она села у стены, незамеченная, и стала наблюдать.
Вали казался таким потерянным. Рядом с его креслом стояло еще одно, пустое, где сидела бы Бренна, если бы ей не было так плохо. Чуть поодаль стоял Орм, один из немногих друзей Вали, кто остался в Карлсе. Другие — Бьярке, Харальд, Астрид —
Ханс и Георг, люди народа Ольги, тоже были в Гетланде. Яан остался здесь, но он был слишком юн и не мог поддержать Вали советом. Только дружбой и преданностью. Яана не было в зале, но Ольга знала, что он где-то рядом.
Вали сидел в окружении своих людей и женщин и казался одиноким и несчастным.
Ольга была рада видеть это. Если бы он выглядел довольным, сидя на этом троне, он не был бы тем Вали, которого она знала. Мужчиной, которому она доверяла. А в ней теперь осталось так мало доверия.
В том, как он вел свои дела, было какое-то необычное благородство. И его люди уважали это. Он не вершил судьбы. Вместо этого Вали предлагал варианты — чаще, сначала оглянувшись на Орма, и не мене часто — бросив взгляд в сторону шкуры, завешивающей вход в покои, где лежала его жена. И люди, выслушав его, соглашались или высказывали свое мнение. Они обсуждали ситуацию и только потом решали.
В Ольгином мире все было не так, принцы там раздавали указания направо и налево, и людям приходилось склонить головы и смириться.
Если бы она никогда не слышала об Эйке, то подумала бы, что мир Вали справедлив. Но она слышала о нем. Она страдала из-за него, и она знала, что власть одинакова во всем мире. Она смешивает, разрывает и разъединяет все хорошее.
Ее мысли были всегда полны холода и горечи.
~oOo~
Когда все жалобы были выслушаны, люди остались в зале. Они просто расселись поудобнее тут и там, и рабыни начали разносить еду и воду. Вали оставил свой одинокий трон и подошел к Ольге. Она и не думала, что он ее заметил.
— Как она?
— Лучше. Она выпила немного укрепляющего чая и удержала его в себе, и теперь спит. Время болезни пройдет, Вали. Как проходило и раньше.
Вали уселся рядом, и Ольге не пришлось больше выворачивать шею, чтобы поглядеть в его лицо. Чело гиганта омрачало беспокойство.
— Что если то, что случилось... что если это травмировало ее внутри? Что если этот ребенок причиняет ей боль?
Такая возможность существовала. Преждевременные роды и ранение, ставшее им причиной, могли оставить рубцы в тех местах, которые нельзя было увидеть. Но Ольга не хотела говорить об этом Вали; он знал это, и Бренна знала. Она улыбнулась и положила руку на его руку.
— Твой пророк сказала, что у вас может быть еще много детей, и что этот ребенок родится сильным. Доверься ее словам, верь в силу самой Бренны.
Вали улыбнулся и благодарно кивнул ей.
Не важно, во что верила сама Ольга. Вали и Бренна верили в богов и сверхъестественное, и эта вера сейчас давала им исцеление.
Только теперь, когда ее собственный дух был сломлен, Ольга начала понимать силу этой веры. Для нее существовал только один мир, и он рушился раз за разом. Обещания не могли ее излечить. У нее не было веры, чтобы удержать мир в равновесии.