Исаак Лакедем
Шрифт:
— Нет, Петр, — печально сказал Иисус. — Не делай этого: все, что произойдет, предрешено моим Отцом и мною… Пока вы спали, я корчился в предсмертных муках и не раз силы почти покидали меня… Посмотрите, как я слаб, бледен, взгляните на мои волосы: они слиплись от кровавого пота. Да, борьба была долгой, а враг цепок и безжалостен. Но с помощью Отца моего (Иисус обратил к небесам взор, полный благодарности) схватка окончилась победой! Пусть теперь придут пытки, мучения, смерть — я готов… Так пойдемте же.
И
Петр ничего не ответил, но, встав вместе с Иаковом за его спиной, проверил, свободно ли клинок выходит из ножен.
Тропинка была так узка, что два человека едва могли идти рядом. Впереди, как уже было сказано, шел Иисус. Он продвигался медленно, опираясь на плечо Иоанна. Петр и Иаков замыкали это шествие.
Так они добрались до Гефсимании. Пока Петр с Иаковом будили остальных апостолов, Иисус, отведя Иоанна в сторону, тихо попросил:
— Когда меня уведут стражники, беги к Золотым воротам и найди мою мать. После моего ухода она осталась с благочестивыми женами у Марии, матери Марка. Оттуда, по особой милости Божией, ей было видно все, что со мной происходит, и слышно все, что я говорил и что было сказано мне. Она знает, что меня схватят, и спешит с Марфой и Магдалиной, чтобы повидаться со мною на пути в город… Она будет слаба и одинока… Иоанн, если я люблю тебя как брата, то она привязалась к тебе как к сыну. Ты пойдешь к матери моей и поддержишь ее!
— О учитель! — воскликнул Иоанн. — Неужели нет средства избежать этой страшной участи? Ведь от одной мысли о ней у тебя кровавый пот выступил на челе.
Говоря это, он смочил в ручье край плаща и омыл лицо Христа с такой же нежной заботливостью, с какой мать ухаживает за малым ребенком.
— Этот пот, что ты стираешь с моего лица, к счастью, никто не сотрет с лица земли, — медленно проговорил Иисус. — Он пролился не из-за того, что ожидает меня, а за всех людей. Вот почему, возлюбленный брат мой, я не только не попытаюсь бежать, но, напротив, отправлюсь навстречу смерти.
И, положив руку на плечо Иоанна, он продолжал:
— Ну вот, видишь дрожащий свет вон там, у ворот Источника? Это факелы тех, кто идет за мной. Они уверены, что схватят меня, и четверо отошли к Кедрону за двумя балками, перекинутыми как мостки: из них они сделают мне крест.
Иоанн разрыдался. Теперь уже он так ослабел, что не мог устоять на ногах и Иисус был вынужден поддержать его.
— Ничего, — прошептал Спаситель. — Чтобы ты придал силы другим, я сейчас приободрю тебя.
И он провел пальцем по векам зашатавшегося от слабости апостола.
Тот открыл глаза и с радостным возгласом воздел руки к небу.
Небеса растворились перед ним, и он увидел то, что до него не было дано лицезреть ни одному смертному: Бог в бесконечном могуществе и
Ослепленный сиянием, Иоанн вынужден был зажмурить глаза, а когда вновь открыл их, видение исчезло. Но в его душе оно не померкло.
Он пал к ногам Иисуса.
— О сын Предвечного! — вскричал он. — Будь благословен открывший мне тайны небесные, мне, который лишь дуновение Духа созидающего, лишь капля росы в океане бесконечности! Ты сделал меня одним из солнц, встающих в голубизне небесного эфира и освещающих малые атомы, называемые мирами. Ты счел меня достойным того, чтобы делиться со мной своими помыслами, хотя я был готов следовать твоим указаниям, не вникая в их смысл! Будь благословен, подаривший мне райское видение, хотя бы на миг приблизившее меня к Несотворенному! И дети Адама познают такое же счастье, что теперь затопило меня целиком! Они узрят это, когда ты отнимешь у смерти ее огненный меч, когда истекут сроки времен и жизни этого мира, когда начнется вечность!..
Иоанн на мгновение замер, полностью уйдя в себя, в созерцание счастливой жизни, — он, кому через шестьдесят лет на острове Патмос Иисус ниспошлет видение смерти.
А лучники, ведомые Иудой, тем временем приближались. У ворот Источника Иуда хотел было осуществить первоначальный замысел и отделиться от стражников, чтобы незаметно замешаться среди остальных апостолов. Но декурион, не забывший предписание Каиафы, придержал его за плечо:
— Не торопись, приятель! Ты в наших руках. Теперь не вырвешься, пока не выдашь нам галилеянина.
Иуда подавил новое разочарование и, осаженный декурионом, продолжал идти в рядах лучников.
Шагах в ста от Гефсимании он попробовал настоять на своем, но столь же безуспешно. Недоверие декуриона по мере приближения к цели лишь возрастало, усиливаемое ночной тьмой и безлюдьем. Он даже схватил край одежды Иуды, так что могло бы показаться, будто не Иуда вел их к Иисусу, а они тащили предателя на свидание с его жертвой.
Невдалеке от первых домов Гефсимании воины заметили кучку людей.
— Вот Иисус и его ученики, — шепнул Иуда. — Отпустите меня, чтобы я, по крайней мере, мог подать условленный знак.
— Успеется, — буркнул декурион. — Сначала мы должны убедиться, что это именно те, кто нам нужен.
И они продолжали двигаться тем же порядком. Тогда сам Иисус сделал несколько шагов в их сторону и обратился к предводителю:
— Кого ты ищешь, Авен Адар?
— Это он! — прошептал Иуда, отступая на шаг и схватив декуриона за руку.
— Кто «он»? — спросил Авен Адар.