Исаак Лакедем
Шрифт:
Дева Пречистая, непорочная матерь Спасителя нашего, молись за нас! Молись за нас, роза таинства, чертог драгоценный из слоновой кости, алтарь добродетели, ковчег Завета, врата небесные, молись за нас! Молись за нас!»
При звуках божественной музыки и ангельского хора Мария медленно подняла голову, устремила взгляд в глубь небесную и на миг замерла, освещенная лучами вечной славы, представшими ее очам.
А потом с глубоким вздохом она произнесла:
— Прекрасно небо и ангелы его, но во сто крат прекраснее земля
— Матушка, — взволнованно проговорил Иисус, — не только на земле тебе дано провести краткий срок с сыном твоим. Тебе дарована на небесах жизнь вечная, в которой ты не расстанешься с ним. Искупая грехи людские, я убиваю смерть. Но чтобы победить смерть, одолеть ее и убить, надобно спуститься в царство ее. В темноте склепа я сражусь с властителем ужасов земных, из бездны победоносно воспарю к небесам. И тогда, матушка, смерть пребудет, но небытие уничтожится. И никто не сочтет душ, искупленных мною, никто не исчислит поколений, которые однажды, по призыву моему, выйдут из праха могильного в жизнь вечную.
— Да будет так! — вздохнув, прошептала Пречистая Дева. И чтобы как можно дольше не расставаться с сыном, она пошла вместе с ним, все еще прижимаясь головой к его груди.
Но пройдя несколько шагов, они остановились: поперек дороги лежало бесчувственное тело.
Это была Магдалина. Она оставалась там, где велел ей Иисус. Но оттуда она расслышала, что Христу суждено умереть, и потеряла сознание.
— Матушка, — сказал Иисус, — я оставляю тебя не столь несчастной, ибо теперь у тебя есть нуждающаяся в утешении.
VIII. СИЕ ЕСТЬ ТЕЛО МОЕ, СИЕ ЕСТЬ КРОВЬ МОЯ
Иисус возвратился в трапезную почти сразу после прихода Иуды.
На мгновение его взор скрестился с сумрачным взглядом предателя. Затем он обратился к апостолам:
— Пасхальный агнец готов. Мы можем приступить. Он сел в центре. Столы были поставлены в виде буквы
«П». Апостолы расположились с их наружной стороны, а кушанья приносили и уносили с открытого конца.
По правую руку от Христа поместился Иоанн, его любимейший ученик, человек, одаренный чистым сердцем, сладостной улыбкой и огненным красноречием, Иоанн, которого, заодно с братом его Иаковом, Мессия назвал Воанергес — «чадами грома».
Еще правее был Иаков-старший, подобно Иоанну, сын Заведеев. Он шел по стопам Мессии и уже нес на себе печать грядущего мученичества. Действительно, он первый из двенадцати апостолов должен был скрепить веру и завет своей пролитой кровью.
За ним — Иаков-младший, Алфеев сын, первый двоюродный брат Христа по матери; младшим его прозвали, чтобы отличать от другого Иакова, превосходившего его и возрастом и ростом.
За ним — Варфоломей, в прошлом Нафанаил: тот, кто вначале не поверил Христу и кому предстоит еще с именем Спасителя на устах улыбаться своим убийцам.
За ним — но уже у другого, пододвинутого
И последний с этой стороны — Иуда, предатель, из колена Иссахарова, по прозванию Иуда Искариот, поскольку родился в селении Кариот.
Слева от Иисуса расположился Петр, кому Христос обещал вручить ключи от небесных врат; мы представили его нашим читателям одним из первых, точно так же как в сердце учителя ему было отведено одно из первых мест.
По левую руку от Петра возлежал Андрей, в прошлом ученик Иоанна Предтечи, по знаку которого последовал за Иисусом, чтобы никогда более его не покидать.
За ним — второй Иуда, названный Фаддеем или Лев-веем — то ли от слова «тад», означающего грудь, то ли «лев» — сердце. У Христа не было более верного апостола и преданного ученика, чем он.
За ним — Симон, брат Иакова, прозванный Зилотом — «Ревнителем», — ибо своим пламенным рвением напоминал сторонников секты зилотов, готовых не пренебречь ничем для освобождения Иудеи от римского владычества.
Напротив Фомы и Иуды Искариота поместился Матфей-мытарь, сначала отказавшийся от имени Левий, чтобы стать сборщиком пошлин, а затем оставивший и это занятие, чтобы последовать за учителем.
И наконец, Филипп, которому Варфоломей, тогда еще Нафанаил, отвечал: «Из Назарета может ли быть что доброе?»
На столе виднелся пасхальный агнец, поставленный посредине, справа от него стояло блюдо из горьких трав — напоминание о горьком хлебе неволи в египетском плену, слева — блюдо сладких трав — знак благой пищи, растущей на родной земле.
Прислуживал им Илий.
Прежде чем сесть, Иисус тихо произнес молитву, которую впервые огласил в Нагорной проповеди: «Отче наш, сущий на небесах!..»
Затем, при слове «Аминь!», он посмотрел в ту сторону, где оставил Богоматерь. И, так же как она могла видеть его, он сам разглядел ее сидящей на скамье, у которой они расстались. У ног ее лежала Магдалина. Голова несчастной, прикрытая краем одежды, покоилась на коленях Пречистой Девы.
Мария, видя, что он глядит на нее, простерла руки в его сторону.
Иисус прошептал:
— Я думаю о тебе, матушка! Вскоре, когда причастимся, будем вместе, если не телесно, то духовно.
Мария грустно улыбнулась и уронила обе руки на распущенные волосы Магдалины, чьи голова и плечи вздрагивали от рыданий.
Тем временем Илий разрезал агнца и поставил перед Иисусом чашу, полную вина, перед апостолами же стояло всего шесть чаш, по одной на двоих — в знак их братства.
Иисус благословил вино в своем сосуде, пригубил его, а после с глубокой печалью произнес: