Ирландская роза

Грассо Патриция

– Я когда-нибудь рассказывал вам, как моя семья получила свой герб, Красную Руку Ольстера? – спросил Хью.

– Нет, по-моему, мне не приходилось слышать эту историю, – покачал головой сэр Генри.

– Борясь за плодородные земли Ольстера, – начал Хью, – вожди О'Нейлов и О'Доннелов решили так: они поплывут на своих лодках по озеру Лох-Ней. Тот, кто первым коснется берега, и будет владеть этим краем. Увидев, что противник опередил его и вот-вот причалит к берегу, мой знаменитый предок отрубил себе руку, бросил

ее на берег, до которого еще не успел дотронуться О'Доннел, и провозгласил себя правителем Ольстера.

Сэр Генри искоса взглянул на своего спутника.

– Очаровательная история… – тихо произнес он.

– Интересно, сможет ли кто-нибудь из нас, нынешних О'Нейлов, принести такую жертву? – задумчиво проговорил Хью.

– Ну, если вы настолько безрассудны, что собираетесь разбрасываться кусками собственного тела, – фыркнул англичанин, – то не отрубайте себе хоть ту руку, в которой держите меч. Она может вам еще пригодиться.

Хью тихо рассмеялся.

– Благодарю за совет, – промолвил он.

Войдя в просторный холл, Хью с радостью отметил, что тут все сделано как надо. Восстановление и перестройка дома, которыми он занялся после смерти Брайена, стоили потраченных на них денег.

Хью провел сэра Генри в кабинет, налил два маленьких стаканчика виски и протянул один из них англичанину. В этот миг раздался стук в дверь, дубовая створка распахнулась, и в комнату вошла полная женщина средних лет.

– Пег? – спросил Хью.

Экономка кивнула и достала из кармана запечатанное письмо.

– Человек от вице-короля доставил это сегодня для сэра Генри Сиднея. – Она протянула послание хозяину, а тот передал его сэру Генри. – Может, принести вам чего-нибудь поесть? – осведомилась Пег.

– Нет, подождем до вечера, – ответил Хью, отпуская ее.

Экономка вышла, затворив за собой дверь. Сломав печать, сэр Генри прочел послание, поднял глаза и рассмеялся.

– Вице-король пишет, что вам пока нечего бояться. Шону О'Нейлу не до вас. Он занят другими делами.

– Какими же? – приподнял брови Хью.

– Он готовится внезапно напасть на О'Доннелов, – ответил сэр Генри.

– А как об этом узнал Рассел? – спросил Хью, явно не заинтересовавшись.

Сэр Генри пожал плечами.

– Видимо, у него есть в Ольстере надежный соглядатай, – предположил он.

«И соглядатай этот затаился в доме Шона, – подумал Хью. – Возможно даже, это молодая красавица-жена или недовольный член клана?»

– Надеюсь, вы заночуете у меня? – предложил Хью с любезной улыбкой.

– Нет, – сэр Генри потянулся за своим плащом, – Рассел ждет нас сегодня вечером в Дублинском замке.

– Сегодня вечером? – Хью недовольно взглянул на собеседника, потом улыбнулся. – Что ж, я пятнадцать лет ждал встречи с домом. Еще несколько часов уже не имеют значения.

Рядом со старинной крепостью Хаскулф-Дан возвышался

Дублинский замок – символ английского могущества в Ирландии. Это большое четырехугольное здание было одновременно цитаделью, резиденцией вице-короля и тюрьмой – средоточием силы и власти Англии.

Хью и сэр Генри Сидней последовали за молодым английским солдатом, который повел их по лабиринту темных коридоров в комнату Совета. Путь мужчинам освещал лишь факел, который держал в руке солдат.

«Почему за нами послали в столь поздний час? – с беспокойством думал Хью. – Что случилось? Какие-то срочные вести – или это ловушка? Не вонзится ли сейчас мне в сердце кинжал убийцы?»

Солдат постучал в дверь, потом открыл ее и предложил гостям войти. Увидев трех знакомых мужчин, вставших при их появлении, Хью облегченно улыбнулся.

– Садитесь, – пригласил их сэр Вильям Рассел, наместник королевы Елизаветы.

Поприветствовав кивком лорда Фицджеральда и лорда Берка, членов дублинского парламента, Хью сел за стол и повернулся к вице-королю.

– Что за неотложное дело заставило вас послать за нами в столь поздний час? – спросил молодой человек, беря стаканчик виски, который предложил ему солдат.

– Настал день вашего торжества. Ваш враг Шон О'Нейл повержен, – ответил Рассел, потом кивнул солдату, и тот, выглянув в коридор, пригласил войти какого-то человека, стоявшего за дверью.

В комнату стремительно шагнул воин из клана О'Доннелов. В руках он держал грязный, вонючий сверток.

– Положи на стол, – приказал вице-король, а потом добавил: – Разверни.

– Боже мой! – воскликнул лорд Фицджеральд.

– Черт возьми, – пробормотал лорд Берк.

Хью побледнел. На столе лежала отрубленная и вымазанная дегтем голова мужчины.

– Что это такое? – севшим голосом спросил молодой человек.

Вице-король достал из железного шкафа тысячу марок, пересчитал их и протянул воину. Солдат проводил посланца О'Доннела до двери.

– Вы не узнаете своего дядю Шона? – осведомился вице-король. И, не дожидаясь ответа, повернулся к солдату и приказал: – Насадите ее на пику и выставите у северо-западных ворот. Путь весь Дублин знает, что ждет изменника, выступившего против королевы.

Минуту или две Хью ошеломленно смотрел на вымазанную дегтем голову, чувствуя, как в нем медленно закипает ярость. Бешеная гордость О'Нейлов взыграла в нем. Пальцы Хью сжали рукоятку кинжала, но Берк положил руку на плечо молодого человека и предостерегающе покачал головой.

«Я должен был победить Шона в честном поединке, – подумал Хью, – и устроить ему потом похороны, достойные поверженного правителя этих земель. Никто не смел осквернять его останков! У жителей Ольстера долгая память, и англичане еще поплатятся – жестоко поплатятся – за это бессмысленное зверство!»