Ирина
Шрифт:
Только здесь он отпустил меня, собираясь включить свет.
– Не надо… – прошептала я.
Нервная дрожь прерывала дыхание, я судорожно вцепилась в плечи мужа. Трясущимися руками он попытался расстегнуть пуговицы свадебного платья – они не поддавались… Разрывая до пояса, он спустил его на пол, одним движением сорвал бюстгальтер и припал к груди, жадно ее лаская. Я стояла ни жива ни мертва… Он уронил меня на кровать, и, страшась этого безумия, я чувствовала, как зарываясь лицом в бедра, он раздвигает их. И уже не было ничего, кроме тяжести и боли…
Через несколько
Потом, утирая мои слезы, уверял, что первый раз всегда так… Прикосновения его были мне неприятны, и, свернувшись под одеялом, я тихо плакала.
Утром он не позволил убрать испачканные кровью простыни – сказал, что это должна увидеть мама.
Свадьба продолжалась, и пришлось идти к гостям, которые встретили нас двусмысленными шутками и поздравлениями. Слава был очень внимателен и нежен, но, забываясь в общем веселье, я со страхом ждала предстоящей ночи. И она наступила…
Прикрыв дверь комнаты, он в нетерпении стал раздевать меня.
– Слава, пожалуйста, не надо сегодня, – просила я.
Он ничего не слышал… и ночью опять и опять принимался за это.
Утром я взмолилась.
– Мне плохо, Слава, не надо так часто.
– Чем чаще мы будем заниматься любовью, тем быстрее тебе будет хорошо, – убежденно заявил он.
Каждую ночь и даже днем, если ему удавалось заманить меня в комнату, он делал свое дело.
Знакомые, встречая нас на улице, поздравляли с медовым месяцем, и я, ненавидя его самодовольную физиономию, вымученно улыбалась. Только свекровь, Екатерина Семеновна, о чем-то догадываясь, жалела меня. Я слышала, как, упоминая мое имя, она ругала его в своей комнате, а он раздраженно оправдывался…
Но ничего не менялось, и, когда в очередной раз, утром, он полез ко мне, я стала сопротивляться. Заламывая руки, он молча снасильничал, накрыл меня, рыдающую, подушкой и вышел.
* * *
В полном отчаянии, сознавая, что так не должно быть, и не зная, как же должно, я сидела на крыльце родительского дома, жалуясь притулившейся рядом собаке на свою судьбу. Подошла мама и, как в детстве, ласково погладила по голове, успокаивая:
– Всё наладится, доченька…
Стукнув калиткой, влетела сестра – после свадьбы она жила у родителей мужа, и мы почти не виделись. Расхаживая перед крыльцом, она весело затараторила о чем-то и вдруг, умолкнув, спросила:
– Что с тобой, Ира? На тебе лица нет!
Сглатывая слезы, тихо, чтобы не слышала мама, копавшаяся на грядке, я рассказала ей обо всем. Она удивилась:
– А нам с Ваней было так хорошо… Он у меня такой ласковый и нежный, – и, оглянувшись на маму, прошептала. – Мы ведь стали спать с ним еще до свадьбы. Он пишет, что я снюсь ему каждую ночь. Слушай, – оживилась она, – у его сестры тоже были какие-то проблемы. Они с мужем ходили к сексопатологу, в этом же ЗАГСе, и у них всё наладилось… Может, вам сходить?
– Он не пойдет.
– А ты попробуй уговорить или сходи одна. Попытка – не пытка.
Поговорив с матерью, сестра ушла, а я подумала: «Действительно, если сидеть и плакать,
В ЗАГСе мне объяснили, как пройти к нужному кабинету. Врач, пожилой мужчина, предложил поделиться проблемами как можно откровеннее. Я заговорила, стыдясь и запинаясь. Видя мое смущение, он наводящими вопросами быстро все прояснил и спросил:
– Как думаете, имеете вы влияние на мужа?
– Наверное, имею, – ответила я не совсем уверенно.
– Ну, вот и прекрасно, считаю, что всё поправимо. Только я обязательно должен с ним поговорить. Сможете придти завтра?
– Постараемся…
– Хорошо, жду вас в десять часов.
Слава встретил меня в смятении.
– Ты где была? Я весь изнервничался…
– Я была у врача, сексопатолога, завтра мы пойдем к нему вместе, – я говорила спокойно и решительно.
Он опешил.
– К врачу? Сексопатологу? Что я там забыл?
Вспомнив, как он мучил меня, я выговорила со злостью:
– Сейчас я ухожу домой. Если завтра в девять утра тебя не будет на остановке, я никогда не вернусь.
Вечером, выслушав нравоучения мамы, я, чтобы не наговорить лишнего, сразу ушла в свою комнату и первую ночь за полторы недели спала спокойно.
С небольшим опозданием, уверенная, что Слава уже там, я подходила к остановке. Он стоял, сумрачно разглядывая свои ботинки, и за всю дорогу мы не обмолвились ни словом.
Довольно долго проговорив с ним, доктор пригласил в кабинет и меня.
– Ирина, мы с Вячеславом договорились: ровно два месяца он будет заниматься с вами любовью строго один раз в неделю. Любовью, а не сексом, – повторил доктор, – ласково и нежно. Он обещает держать себя в руках и не обижать вас. Думаю, у него получится, потому что любит… Когда вы снова придете ко мне, мы поговорим о более интересных вещах.
Всю обратную дорогу Слава виновато поглядывал на меня, а перед своим домом, взяв за руку, тихонько потянул к калитке. Мы вошли во двор, и стоявшая на крыльце Екатерина Семеновна приветливо смотрела на нас, державшихся за руки.
На ночь он разложил кресло; торчащие из-под короткого одеяла ноги смешили… я чуть было не позвала его к себе, но одумалась. На следующий день, собрав необходимые документы, уехала оформлять увольнение, и с помощью Изольды Андреевны все прошло быстро и гладко.
По просьбе мужа я не спешила устраиваться на работу: днем помогала Екатерине Семеновне по хозяйству, а по вечерам и в выходные мы со Славой ходили в гости, в кино или все вместе сидели у телевизора.
Установки врача Слава добросовестно выполнял, хотя ограничения давались ему непросто. Он стал уговаривать меня на дополнительные эротические игры, заниматься которыми доктор якобы настоятельно ему советовал… В благодарность за его послушание я согласилась, и оказалось, что это даже приятно… Но когда в забытьи пригрезилось, что со мной К.В. – ощущения усилились, я сладко застонала и, почувствовав, что Слава пытается воспользоваться моментом по-своему, вывернулась, прекратив забаву. Обиженно сопя, он ушел в свое кресло.