Шрифт:
…Судьба свела нас десять лет назад. Случайно… Вернее, я поначалу так думал. Осознание того, что случайностей в этом и в иных мирах не бывает, пришло позже.
Ирина была своеобразной женщиной. Вроде, ничего особенного. Ну блондинка, ну карие глаза… Родилась под знаком рыб. Подумаешь… Что из того, что рыбы мистический знак, и по всем внешним признакам она точь-в-точь вписывается в классификацию ведьм. Мало таких женщин, что ли? Да сколько угодно! Каждая двенадцатая, это если по зодиаку судить. Каждая, но не каждая… То-то и оно… Впрочем, это я понял не сразу. Хотя некоторые вещи сразу
Ирина легко ставила на место любого отморозка. Даже самого, насколько это возможно, тупого. Для этого хватало нескольких, вроде бы незначительных фраз, поэтому ни разу не видел чтобы она с кем-то конфликтовала. Матерые мужики сходили по ней с ума и пачками предлагали руку и сердце. То есть – развестись с благоверной, и сразу же в загс. Женщины, втихую ревновали, до дрожи ее боялись и уважали. Хотя она не прилагала к этому никаких видимых усилий. Да ей это было и не надо. Даже перед тем, как она собиралась что-то сказать, сама собой возникала необходимая пауза. Ирина никогда никого не перебивала.
От нее я и научился этой ценной премудрости: спокойно и хладнокровно выслушивать любую чушь, и только потом предпринимать какие-либо ответные действия. Со временем это стало доминирующей чертой моего характера. Впрочем, на карманников это не распространялось. Я не ловил их за руку. Это делала Иринка. Я же хватал их за горло. Твердо и жестко. Не забывая, впрочем, каким-то шестым чувством просекать обстановку: не клацнет ли лезвие выкидного ножа, не заходит ли кто сзади… Иришке это доставляло неописуемое удовольствие. Почему-то карманные воры избирали ее карманы, хотя, по законам жанра, лезть надо было в сумочку. Ну это их дело. Теперь-то я понимаю, что все эти конфликтные ситуации она создавала специально. Развлекалась… Впрочем, карманный воришка всегда благополучно убегал. До органов правопорядка дело не доходило. Иринка говорила, что с карманника хватит и перепугу. Какого «перепугу» – я не понимал… До поры не понимал
* * *
Как-то глубокой осенью я простудился. Не помогало ничего: ни огромный горчичный пластырь, которым обмотала меня Иришка, ни держание ног в горячей воде, ни патентованные аспирины. Я сидел на кухне, отпивался медом в горячей воде и смотрел на курган, на длинный пологий холм насыпанный за короткое время возле метро. Этот курган прекрасно просматривался из окон ее квартиры. Глядел и думал – проклятое место! А тем временем температура нарастала.
– Хорошо, давай попробуем так, – после безуспешных попыток сбить жар сказала Ирина.
Она взяла его за руки, и несколько минут сидела сосредоточившись – с отсутствующим взглядом. Потом провела рукой по лбу: – Все, теперь спи.
Поутру я понял, что хворь ушла. Осталась лишь легкая слабость. День прошел незаметно, в каких-то хозяйственных хлопотах. А вот вечером все и началось…
Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть. Иринка лежала рядом и читала какой-то незамысловатый детектив. Она могла не спать до утра. А я маялся бессонницей. И чем дальше, тем хуже мне становилось…
Сначала мне показалось, что под потолком в дальнем углу тихонько заиграла мелодия. Будто из радио. Хотя никакого радио в комнате не было – я-то это знаю! Да и не работает сейчас радио. Время-то за полночь! Кто-то из соседей устроил гулянку? Но завтра рабочий день. Гуляют по выходным.
Выйдя на улицу, мне чуть полегчало. Но все равно: в холодном, темном воздухе незримо звучала мелодия. Другая, не та что ночью… Но такая же чарующая и странная. Вроде б неслась от метро. Хотя нет, не от метро. Мелодия заполняла собой пространство и возникала из ниоткуда. Я не мог понять, как такое может быть…
Я не стал брать машину. Не то состояние. Поехал на автобусе, и, как оказалось, правильно сделал – неизвестно, справился бы я с управлением.
Какими мучительными показались мне эти пять автобусных остановок! У меня обострился слух. Причем, до черт знает каких пределов! Двигатель выводил режущие звуки, разговор сидящих невдалеке женщин превратился в громовой раскат. Малейший шорох иглой пронзал мозг. Доехав до нужного места, я буквально выпал из автобуса. Ну этот транспорт в баню! Обратно я пойду пешком!
Как ни странно, нужный разговор я провел успешно. Дело сделал, но как, я не помню до сих пор. Я не помню, как добрался домой, и как ввалился в квартиру. Непонятный провал в памяти… Хотя – держался, раз вернулся без последствий.
В постели стало легче. Ужасно хотелось спать, но сон не шел. Сон сбивался все той же давешней мелодией, к которой примешивались неразборчивые слова. Они раздавались в разных местах. Неожиданно, монотонно повторяясь и в итоге складываясь в маловразумительные предложения. Особенно отчетливо слова доносились с кухни. Будто велась беседа. Даже показалось, что Ира кому-то отвечает. Я пошел туда – вдруг и вправду кто-то пришел, а я и не заметил? На кухне Ирина готовила обед. Кроме нее никого не было. Увидев меня, она загадочно улыбнулась…
Снова рухнув в постель, я накрыл голову подушкой. Напрасно – песня не заглушалась. Мелодия была та же, только слова другие. Но все так же – их смысл непонятным образом ускользал. Вдобавок, к ней примешался другой напев, идущий с улицы. Он был чуть слышен сквозь неплотно прикрытую форточку. Уличная мелодия была приятной, и даже успокаивающей, но тоже повторяющейся. Хотя пока без слов… Истерзанные нервы с трудом выносили этот кошмар. А сон не шел, оставалось только лежать прикрыв глаза…
Дальше – хуже. Кто-то присел на одеяло, немного придавив ногу. Открыв глаза я никого не увидел, а вот одеяло действительно примято, будто на нем сидит кто-то невидимый.
– Ой-ёй-ёй… Ой-ёй-ёй… – неожиданно раздался полной муки и страдания голос. Затем невидимка встал и, шаркая, вышел из комнаты.
Я был настолько измотан, что ничуть не удивился. В комнату вошла Ирина, как видимо закончив с кухонными делами. Глянув на меня, присела рядом.
– Тебе очень плохо? – Вопрос был неожиданным. Я старался не подавать виду, что со мной что-то не то. Наверно плохо старался. А может Иришка знает, что происходит?
– Не знаю… Плохо.
– Пойдем, все равно надо чего-нибудь проглотить.