Ипостась

Абоян Виталий Эдуардович

Четырнадцатый среагировал молниеносно, тут же отбросив в сторону свой автомат, который неудобно держал за ствол, и рухнул, словно застреленный. Девка, что была вместе с ним, оказалась менее сговорчивой. Ей пришлось повторять дважды, хотя даже после второго раза она двигалась медленно, явно пытаясь рассмотреть, кто отдавал команды из-за спины.

Тупая курица. Какого черта четырнадцатый потащил ее за собой?

– Что вы здесь делаете?

Вопрос, конечно, идиотский, но необходимо как-то обозначить свое присутствие. Не

стоять же, в самом деле, столбом с автоматом наперевес и молча пялиться на грязные спины этих двоих.

– Восемнадцатая, – тихо произнес мужчина.

Она не поняла интонации – он не то был доволен встретить в джунглях кого-то знакомого, не то убедился в правильности своей догадки. А может быть, сетовал, что судьба снова свела их вместе. Впрочем, наплевать, ей без разницы, что там удумал себе четырнадцатый.

Четырнадцатый, восемнадцатая... Они просто числа. Не люди, а пометки в ячейках какого-то неведомого им массива информации. Всего лишь данные, которые можно посчитать, прибавив или отняв. Можно разделить. А можно – стереть без следа. Именно это и намеревался сделать Лейтенант. Собственно, он выполнил задуманное.

Судя по всему, все, кроме нее и четырнадцатого, вернулись к последнему месту базирования. Закончив уничтожение свидетелей, бойцы прошерстили деревню в надежде поживиться нехитрым барахлом узкоглазых. Живиться тут оказалось нечем, бойцы ушли злые, кто-то от досады даже выстрелил несколько раз в давно уже мертвое тело. Они ушли в лес, туда, где расстались с Лейтенантом, которому больше не были нужны.

Лейтенант, похоже, получил то, за чем пришел в джунгли. Только восемнадцатую мало интересовали планы Лейтенанта. Ее больше занимало собственное дело, которое до сих пор оставалось невыполненным.

– Чего разлегся, поднимайся! – бросила она четырнадцатому, в полном соответствии с приказом сложившему руки на затылке и уткнувшемуся носом в прелую листву.

Мужчина неспешно, будто у него затекли все конечности, поднялся, придерживаясь о хлипкую подпорку, державшую какое-то подобие навеса, сооруженного над лежанкой из крупных, уже успевших пожухнуть листьев. Навес угрожающе зашатался.

– Руки держать на виду! – выкрикнула восемнадцатая и отошла на шаг, опасаясь, что пленник завалит навес ей на голову. – Не трогать ничего своими лапами!

– Тихо, тихо, восемнадцатая. Я же просто встаю. Голова кружится.

Он поднял руки вверх, растопырив пальцы, и замер, ожидая дальнейших указаний. Четырнадцатый опустился на колени, оставшись повернутым к ней спиной.

– Поднялся, и молодец. Вот так и сиди, – уже тише произнесла она, не сводя глаз с пленника. Девка вроде бы лежала тихо и не шевелилась, восемнадцатая видела ее на периферии поля зрения.

– И что?

– Что?

– Долго так сидеть?

Да пристрелить обоих к чертовой матери!

– Ничего, посидишь. Ты тут какого лешего делаешь?

Четырнадцатый

усмехнулся.

– Наверное, примерно такого же, что и ты. Собираюсь попытаться выйти из леса.

Много ты знаешь, что я тут делать собираюсь.

Откуда-то справа из густой зелени, сплошной темной стеной поднимающейся прямо от самой земли, послышался шорох. Неприятный звук. Кто там? Зверь? Или человек? Второй вариант хуже, но и первый тоже не подарок. В любом случае ей придется отвлечь внимание от этих двоих – неизвестно, что они могут выкинуть.

– Ты зачем девку с собой притащил?

– Я ее не тащил, – сказал четырнадцатый.

Нет, этот шорох не к добру. Что там происходит?

Восемнадцатая на мгновение перевела взгляд направо, выпустив из внимания пленников. Ничего, качается листва. Так она и от ветра качаться может. Ни людей, ни зверья не видно.

Пленники не шевелились. Автомат четырнадцатый бросил далеко, не достанет. Даже если попытается – восемнадцатая была уверена в своей способности поражать цели. Любые, хоть статичные, хоть быстро движущиеся. Не удастся этот маневр четырнадцатому, получить пулю, если не две, он точно успеет.

– Сама пришла? Большая любовь?

Желания шутить восемнадцатая не имела. Только четырнадцатый молол какую-то ерунду.

И все-таки кто-то там шуршал.

– Скорее она меня притащила. Вот, – пленник повернул правую руку ладонью и вытянул назад, чтобы было лучше видно.

На предплечье была хорошо заметна красная отметина, окаймленная ободком запекшейся крови.

– Что это?

Черт бы их всех побрал – да какая ей разница, что там у этого четырнадцатого на руке?! Вот шорох в зарослях – это может быть серьезно, а до царапины на руке четырнадцатого ей нет никакого дела. Ни-ка-ко-го!

Тогда на кой ляд ты с такой тщательностью разглядываешь ранку?

– Угара, – голос звучал приглушенно, будто говорили в подушку. Это заговорила девка. Правда, голову поднимать не стала, потому и звук такой.

– Молчать! – заорала на нее восемнадцатая и в очередной раз покосилась на шуршащие заросли.

Там точно кто-то был, она увидела силуэт. Или показалось?

– Она сказала, что меня укусила змея. Я не помню ничего, в деревне... – начал объяснять четырнадцатый, но женщина его уже не слушала.

Из кустов, которые не давали ей покоя последние пять минут, отчетливо донеслось что-то вроде «а-а-а-а». Будто кто-то вздыхал или стонал. А потом ветки затрещали, подламываясь, и сквозь них на полянку вывалилось...

Восемнадцатая не поняла сразу, что это было. Да и какая разница? Правило первое при встрече непрошеных гостей: если хочешь жить, сначала выстрели, потом спроси, кто и зачем пожаловал. Это главное правило, если следовать ему неукоснительно, остальные смело можно пропустить.