Ион
Шрифт:
Ближе к вечеру мы возвращаемся в четвертый округ, и гимнастка убегает к себе домой за одеждой для меня. Пока ее нет, у меня есть время обдумать все, что сегодня произошло.
Честно говоря, меня совсем не вдохновляет идея о том, чтобы помогать какой-то подпольной организации рейбов. Нет, в принципе, я, конечно, не имею ничего против того, чтобы дать им больше свободы. В конце концов, просто глупо вот так ограждать их от совершенно безобидной информации вроде музыки или танцев. Это даже бесчеловечно в какой-то мере с нашей стороны. Они же тоже люди. Не такие как мы конечно, но… Не особо
Глупо как-то выходит. Зачем мне вообще идти на какое-то чуждое мне собрание, если я могу просто купить ее, и она везде будет следовать за мной. Я отлично представляю себе эту картину – я на всевозможных приемах, вечеринках и развлечениях, а Бона неслышной прекрасной тенью следует за мной. В любой момент я могу позвать ее к себе и делать, что мне будет угодно, но мне почему-то совсем не хочется этого. Нет, это совсем не то. Я бы хотел, чтобы она меня любила. Только сегодня на озере я это понял, когда видел ее восторженный взгляд и эту обезоруживающую улыбку. Вот поэтому я и пойду на это собрание и вообще поддержу все, что она захочет.
Наконец Бона возвращается и отдает мне одежду этого инженера. Какие-то древние джинсы и черная толстовка с капюшоном. А он оказывается здоровый парень – вещи болтаются на мне как мешок. Я стараюсь не слишком сильно выказывать свое недовольство, но боюсь, что у меня все написано на лице.
– Это конечно совсем не то, что твои красивые костюмы, – спешит сказать Бона, – но зато так ты не будешь привлекать много внимания. Выглядишь почти как мы.
Я соглашаюсь с ней, и мы спешим куда-то вглубь сектора мимо темных улиц и грязных домов. Вскоре мы подходим к какому-то заброшенному нежилому строению. Возможно, здесь была какая-то мастерская или что-нибудь еще в этом духе. Я помогаю гимнастке протиснуться через сломанную заднюю дверь и в одном из помещений мы обнаруживаем спуск в подвал. В подвале начинается узкий, ничем не освещенный коридор.
– Здесь немного сыро, боюсь, твои ботинки могут испортиться.
– Ничего страшного, они мне все равно не нравились.
– Там дальше старые катакомбы, мы не пользуемся светом, чтобы гости не могли запомнить дорогу, так что пойдем в темноте, давай руку.
Она берет меня за руку и на мгновение у меня захватывает дух. Не могу даже вспомнить, когда последний раз прикасался к живому телу. Все как-то через сеть со всеми общаешься, а на людях не положено девочек за руки брать.
Мне хочется, чтобы эта тесная тьма никогда не заканчивалась, но довольно скоро мы натыкаемся на металлическую дверь. На стук Боны в ней открывается узкое окошко, из которого бьет ослепительный свет. Неплохо придумано – мы не видим ничего, а люди за дверью прекрасно могут рассмотреть наши лица.
Нас запускают внутрь, и несколько минут я тупо стою на месте, пытаясь привыкнуть к яркому искусственному свету.
– Это еще кто с тобой? – рычит на нас какой-то коренастый рейб.
– Все в порядке, Ал, он со мной.
– А Фаб знает?
– Конечно.
Ал не сводит с меня настороженного взгляда, но пропускает нас вперед. Я натягиваю капюшон посильнее и стараюсь не привлекать особого внимания, но с Боной сделать это практически невозможно, все здесь прекрасно знают
Мы оказываемся в каком-то довольно просторном помещении, здесь стоят длинные скамьи в несколько рядов, а перед ними возвышается небольшая трибуна. Видимо, именно здесь и проходят их собрания.
Из одной из боковых дверей появляется какой-то хорошо сложенный парень с рыже-зеленой шевелюрой. Он уверенным шагом подходит к Боне и нагло обнимает ее за талию. Мне хочется хорошенько ударить его, но я понимаю, что это и есть знаменитый инженер.
– Ты кого-то привела к нам? – он недоверчиво осматривает меня, кажется, даже заметил, что на мне его одежда.
– Да, Фаб, это Терен, мой друг.
– Друг? Интересно… – мы обмениваемся оценивающими взглядами.
– Это так, мы уже давно знакомы, – я протягиваю руку Фабиану, – Очень приятно, Терен Громбольдт.
Инженер игнорирует мое рукопожатие и отводит гимнастку в сторону, но я все равно прекрасно слышу, о чем они говорят.
– Ты в своем уме? Он же не рейб! – он крепко стискивает ее плечо, – Ты всех нас сдать решила?
– Фабиан, прошу, – она слегка морщится от боли и пытается убрать его руку со своего плеча, – ему можно доверять. Он спас меня тогда.
– Мы еще поговорим об этом, – он отпускает ее и скрывается за дверью.
Я подхожу к Боне:
– Что-то не так?
– Нет, нет, все отлично, присядь пока здесь, скоро я начну выступление, а после этого ты поговоришь с Фабианом.
– Он вроде бы не доверяет мне.
– Он просто несколько удивлен тем, что ты не рейб. Все будет хорошо, я обещаю, а сейчас, прости, мне нужно идти.
Я качаю головой, но она не замечает этого и растворяется в толпе рейбов, которая уже начала поднимать изрядный шум и никак не может рассесться. Занимаю место на одной из самых дальних скамей и терпеливо жду. Надеюсь, что Фабиан не попытается убить меня, я хоть и выше его на голову, но он шире меня раза в два и наверняка сильнее. Правда, у меня под одеждой спрятан регистратор, но его еще нужно успеть достать.
Примерно через полчаса рейбы занимают все лавки и замолкают. На трибуне появляется Фабиан.
– Приветствую вас, «Друзья Авроры»!
Толпа отвечает ревом.
– Сегодня среди нас есть новички, давайте окажем им самый теплый прием!
В зале раздаются одобрительные выкрики, аплодисменты и свист, я хлопаю наравне со всеми, чтобы не казаться чужаком среди них.
– Благодарю вас, друзья! А теперь перед вами выступит нами всеми горячо любимая Бона!
Завсегдатаи сборищ яростно выражают свой восторг, у меня складывается впечатление, что они сюда приходят, только чтобы поглазеть на мою гимнастку.
Бона легко взлетает на трибуну и ласково улыбается всем нам. Она делает примирительный жест рукой и зал постепенно замолкает.
– Да здравствуют «Друзья Авроры»! Как же я рада видеть всех вас! Как здорово, что с каждым разом нас становится все больше и больше, ведь для достижения нашей цели необходим каждый рейб, каждый человек. Вместе мы сможем изменить мир, в котором живем, и чем нас больше, тем быстрее мы это сделаем! – она делает небольшую паузу, позволяя публике покричать и выпустить пар, – сегодня к нам присоединилось довольно много человек, и я считаю своим долгом объяснить им и еще раз напомнить всем нам о том, для чего мы здесь.