Иоанниты
Шрифт:
– Нет-нет, – состроив бравурный голос, замахал руками Митих, – Вы, детектив, наказали всех до единого плохих парней.
– Не позёрствуй – это уже не наша война. А мне просто любопытно.
– Ну так и мучайся своим любопытством.
– Смешно…
Ехидная сволочь плотно сжала губы, глупо двигая головой. Отсутствие реакции с моей стороны (а именно, раздражения) заставили его растерять показную непрошибаемость, а улыбку стухнуть. Дойдя до состояния, когда ему не зазорно раскрыть пасть, аронакес это и сделал:
– Если говорить только о верхушке, то на Белой площади повисело около половины.
– Так
– Да будь это даже одна десятая, остальные – тупицы и ротозеи. От них ждать чего-то в том же духе всё равно, что ждать политический переворот от пятилетнего. Ума не приложу, кто их вообще втянул в верхушку заговора.
– Ты о них не лучшего мнения.
– Видел бы ты это, Август… Создавалось впечатление, что вся задумка была не более чем хорошей задумкой. Мистер Некий дал Чили Сеттэру план, иглы и своих учеников, а дальше… Сеттэр стягивал под знамёна каких-то шутов, начальников почтовых отделений, преданных экзорцистов. Рокфеллер осыпал это деньгами, Хестер Гроул натравливал своих безумцев на всё, что ему нравится, ребятишки открывали Блики… И все ждали, что эта куча-мала заработает.
– А Мистер Некий? – подпёр я подбородок кулаком. – Похоже, что ему дела на Альбионе были неинтересны.
– Браво, Вы прогрессируете на моих глазах, детектив! Именно поэтому я готов ручаться, что самая вкусная уха варится где-то на Континенте.
Мы свернули, ухнув колесом в громадную яму посреди дороги. Заполненная водой, она закидала округу брызгами, окатившими прохожего, тащившегося прямо по проезжей части. Вскоре от лошадей пришлось уворачиваться ещё двоим таким пешеходам.
Узнаю юго-восток, где людям плевать на кареты, редко туда сующиеся. А на дирижабельную станцию они попадают по улице Небесной. Наш возничий имеет сомнительные соображения повести нас иной дорогой. Я мог бы с ним на этот счёт поспорить, но чего вылезать из экипажа, когда персональная гильотина для нервов сидит напротив?
Я выглянул в окно, увидев, как к далёкой и неприметной станции причаливает пузатая туша дирижабля. Небесный гигант плавно подбирается к земле, где красавцу не место. Я ещё раз вспомнил Негинва: со смертью донгольца захват воздушного пространства аэропланами должен замедлиться.
Мне дирижабли нравятся, так что выбор между восхитительными атлантами и кособокими юркими трещотками очевиден.
Как это всегда бывает, дурное человечество решит иначе.
– Как и обещал, полетим на Аде Лавлейс? – бросил я взгляд на демона.
– Да, – неохотно каркнул тот в ответ.
– Значит, в Каледонию…
– Не угадал, Август! – брызнула мне в глаза ироничная, колючая, но ложь.
– Ищи идиотов на Белой площади, их ещё не сняли с виселицы. Дирижабли совершают рейс раз в час, ближайший совершает как раз Ада Лавлейс в Каледонию. Или мы шесть часов проторчим в зале ожидания, чтоб махнуть в Креолию?
Я так и увидел в глазах твари отговорку, что с названием дирижабля он обманул, но решил не лезть больше с детскими фразочками. Колоть вас, как орехи, великие умники…
– Ты так и не объяснил, что забыл в рядах сатанистов.
– Что тут объяснять? – если голосу верить (а актёр из Митиха паршивый), за живое задеть получилось. – Я был мёртв чьими-то стараниями,
– Угу, птичий губитель решает быть честным и праведным, когда есть тысяча поводов смотаться и столько же возможностей…
– Мне обещали свой кусок Альбиона, – так и не понятно, серьёзно это он, или чтоб я отстал.
– И нужен он тебе?
– Вообще-то, я уже бог знамо сколько наполовину человек. А любой человек не откажется.
– Я откажусь.
– Болтай, Август.
Почти четыре пополудни, до отбытия крупнейшего пассажирского дирижабля Альбиона около получаса. Мы стоим перед огромной площадкой для посадки летучих гигантов. Ада Лавлейс гордо заняла своём место в центре. Рядом с тысячу рабочих висит на канатах, осторожно паркуя фаржифского летуна поменьше.
Жёлтые, красные и чёрные полосы превращают красавицу Аду в некоего экзотического шмеля. Полужёсткая громада, длиной 270 ярдов. Максимальный диаметр – 45 ярдов, объём, страшно сказать, 44 миллиона галлонов. Четыре паровых двигателя фирмы «Стидж»[2], в каждом – 1200 лошадей. Громадина может нестись со скоростью до 85 миль в час, так что путь от Гольха до Лютеции занимает четыре часа.
Альбион не зря гордится исполином: в него умудрились впихнуть ресторанчик с настоящим роялем, курительную комнату и смотровую площадку. Комфортабельная поездка почти на уровне роскошных и куда менее стеснённых пароходов.
– Я возьму билеты, – неизвестно с чего решил проявить щедрость Митих. Я не успел ответить, как аронакес уже побрёл к кассам.
Стоит отметить, что под козырьком в зоне ожидания собралось уже полным-полно народу, тем не менее, цены на билеты никогда не дадут Аде Лавлейс набиться битком. Тут сплошь интеллигенция, усатые дяди сверяются с золотыми часами, дамы щеголяют платьями. В зоне для курения толстосумы мерятся размерами и дороговизной сигар.
Отчего-то спокойствие во мне растерзала мысль, что среди них точно отыщется трое-четверо заговорщиков, бегущих из страны после фиаско с Кровавым Бутоном. И так ли всё кончено? Затасовать меня в колоду сатанистов, изобразив бегство под ручку с преступниками? Вроде, уже поздно, но выходки этих чертей сложно назвать логичными и предсказуемыми.
Сколько раз уже это доказывал Падший Падре, Гамильтон Рокфеллер,.. да что за примерами далеко ходить? Вон один стоит в очереди за билетами.
Во всей этой истории я понял одну важную вещь, а именно, что чем меньше ты веришь и чем меньшему числу людей ты веришь, тем в жизни оказывается меньше туч. Последние недели, не воротите нос от моих жалоб, прямо скажем, было пасмурно.
В который раз меж рёбер словно пролезает проволока и начинает елозить. А причина одна: мне голодно без информации, мне тяжко в неведении, мне элементарно страшно без плана. Раз на Альбионе появились иоанниты, значит, их кто-то наплодил, чем нарушил Кодекс. Полно уже верить в самоучек, тем более, что слова милейшего аронакеса на ложь не похожи.
Плодить учеников – это, пожалуй, то нарушение, за которое следует нестить отрывать отступнику голову. А тут ещё большое число баловней и то, что они недоученные расползаются по миру. Проблема ещё и в том, что выживший член Ордена спускает своих щенков творить преступления, масштаб которых существенен, даже если его недооценивать.