Иоанниты
Шрифт:
Моя дочь опасно высовывается из салона и спешно разведывает, что творится вокруг. В неё не пытаются стрелять, но она торопиться вернуться в относительно безопасное место.
– Окружили нас, – сминая нервно отвердевшей рукой волосы, говорит она, – по два экипажа с каждой стороны моста. Заблокировали дорогу.
– Что говорит твоя дочь? – заряжает полукровка свой громадный револьвер инертными патронами.
– Они заблокировали мост.
– Понятно, – он раскручивает барабан, –
С этими словами полукровка на пару секунд впадает в транс Блуждающего Взора, а затем высовывает руку из салона и начинает вести огонь по позициям неприятеля. Его пушка грохочет сильнее, чем все стволы нападающий. Пули шумно крошат баррикадирующие мост экипажи.
Заканчиваются патроны. Наступившая тишина взрываются стонами раненых, их заглушает бешено верещащая лошадь, отдающая душу дьяволу. Её ржание долго пытаются перекричать чьи-то ругательства, после чего бедное животное добивают.
А затем возвращаются к нам. Стократ более яростная пальба обрушивается на наше укрытие. Мы растекаемся по дну салона. Пули кромсают карету, как пираньи коровью тушу. В какой-то момент перестреливают ось, и экипаж заваливается направо.
И вот выстрелы снова стихают. Медленно, нехотя стрелки оставляют спусковые крючки в покое. Над их позициями носится демоном громогласный крик. Я приподнимаю голову (шляпа свалилась и улетела куда-то), звенящие приказы долетают и до моего уха.
– Отставить стрельбу! Револьверы зачехлить!
Я узнал голос, вырывающийся рёвом из кудрявой головы. Сам Рамон взялся за наше убиение.
– За баррикады! – продолжают громыхать приказы главы охраны Монарха. – В шеренгу! Шпаги из ножен!
Виктория, с недовольным ворчанием выбираясь из-под упавшего сверху Истера, подползла к выходу. Я присоединился, вместе мы посмотрели, как с разных сторон подступают неприятели. Плохо дело: обнажив клинки, с каждой стороны моста осторожно двигаются люди в чёрной форме. В сумме их около двух десятков.
– Истер, дай срочно сумку с Дикобразом! – крикнул я полукровке.
– Где-то была…
– Быстрее, Истер! Под тобой!
– Вот, держи. Сколько их там?
– Человек двадцать, – ответил я, отрывая к чертям рукав, мешающий одеть Дикобраза, – все идут со шпагами, резать нас, как свиней.
– Кто тут ещё свиньи? Салли, револьвер у тебя есть? Отлично, не высовывайся, если что, сразу же стреляй.
– Они уже близко, – протяжно предупредила Виктория.
– Пусть подходят, – бросил я, проверяя исправность всех механизмов Дикобраза.
Противники наступают, переходя на лёгкий бег. Скоро у нас под боком окажется ватага воинственно настроенных ублюдков. Никаких планов, никаких идей – мы просто выйдем
– Готовы? – спросил я, сам не расслышав, на каком языке. – Пошли!
Я выскочил первым. Успел свыкнуться с протезом, так что трость мне уже не так нужна. Сильно вперёд вырвался один из гадов, которому я бесхитростным ударом разбил голову. Тело повалилось мне под ноги, вокруг тотчас возникла стена из клинков.
Истериан подхватил отвалившееся колесо и от души метнул его в наступающих. Вращаясь в воздухе, оно вонзилось в строй противников, сбив троих с ног. Тут же полукровка прыгнул на уклонившегося и пронзил его ярдовым лезвием. На него кинулись двое, но их шпаги нечеловечески быстрый Истер отбил играючи.
Виктория выхватила револьвер и принялась в упор всаживать пули в неприятелей. Перед ней в кучу попадали три мертвеца. Патроны кончились, и Бестия перешла к шпаге. На неё понеслась орава из четырёх человек, но Виктория, умело пятясь держит дистанцию, парируя тянущиеся к ней уколы.
Я взял трость в правую руку, а левой потянулся в карман. В этот момент на меня кинулась шестёрка противников. Еле успев достать горсть Угольных Бабочек, я метнул их, не целясь. Лишь одна вонзилась неприятелю под ключицу, одна полетела прочь, а две, так и не полетев, плюхнулись на землю.
Выхватив клинок из трости, я метнул ножны в первого атакующего, угодив тому в лицо. Схватившись за разбитый нос, он ничего не противопоставил моему выпаду – трёхгранный штырь Дикобраза пробил ему грудь. Подняв убитого, я отмахнулся его телом от наступающих.
Один из них изловчился ранить меня по руке, но несильно. Я бросил мертвеца под ноги противникам и добавил вдогонку ударом клинком-тростью. Раненный будет долго истекать кровью и подохнет значительно позже, чем мне хотелось бы.
А в следующую секунду я уже отражаю удар слева, пытаюсь отскакивать от укола, но остриё шпаги настигает меня. Погрузившись неглубоко в живот, оно чуть не сбивает меня с ритма. Взяв себя в руки, я просто сжимаю боевой перчаткой клинок, рассыпавщийся на осколки.
Мне чуть не отрубают правую руку, но я ловко отражаю удар клинком. Слышу, как кто-то заходит со спины, и прыгаю вперёд, отталкивая стоящего передо мной бойца. Тот валится на брусчатку, я нависаю сверху и резко разворачиваюсь, оказавшись нос к носу с четырьмя фехтовальщиками.
Завожу Дикобраз – пышущее паром оружие огрызается и заставляет испугавшихся противников отшатнуться. Пользуясь выуженной секундой, я падаю на колено и обрушиваю закованный кулак на упавшего. Его рёбра хрустят, как тонкие веточки, он умирает мгновенно.