Иоанниты
Шрифт:
– Жаль твою ногу, – единственное, что сказал Истер, когда я закончил.
– Переживу.
– Значит, единственное, что нам остаётся, это ждать письмо Максвеллу? – уже по делу заговорила Салли.
– Если у вас нет других идей.
– Честно говоря, мы никогда не ставили перед собой задачи найти Монарха, скорее мы искали тебя. Так что как его лучше найти мы понятия не имеем.
– Одно ясно, в том доме на улице Ауруминга он бывает часто. По крайней мере, бывал, но встреча со мной его совершенно не напугала, так что он свой размеренный режим не
– Так почему бы его там не подкараулить? – лениво разваливаясь на диване, предложил Истериан.
– Это может занять слишком много времени.
К счастью, друзья не стали вдаваться в подробности, почему мне так дорого время.
До самого утра никто уже не сомкнул глаз. Мы обсуждали случившееся на всех языках, какие знаем, строили догадки. Салли попыталась самолично допросить Максвелла, однако тот много нового не поведал. Если быть честным, он не поведал ничего нового, разве что рассказал о своих бывших делах, мало теперь значимых.
Он оказался самым настоящим мальчиком на побегушках: доставлял письма, передавал деньги (кому и за что – не спрашивал ни разу), подавал заявления в жандармерию на человека, имя которого никому ничего не сказало. В общем, он мастер на несложные поручения, смысл которых далёк от него, как Луна от Земли.
Иной момент мне кажется, что в команде Монарха нет никого, кто бы был посвящён во все мелочи плана.
Наконец стало достаточно светло, чтобы предположить о пришедшей почте. Мы собрались, Максвелл забрал нехитрые пожитки и двинул с нами. По-моему, мы неплохо с ним договорились, он не прочь вести себя послушно, нам даже не надо постоянно держать его на мушке.
Пора. На лестнице рядом со мной оказался Истериан. Как всегда, носить шляпы он считает ниже своего достоинства.
– Помочь? – предложил он поддержать меня.
– Нет, спасибо.
– Лестница крутая.
– Ничего она не крутая, – раздражённо бросил я и принялся быстрее работать тростью.
– Ты же ходишь так всего сутки.
– Ну и что?
– Ещё упадёшь, – с детской непосредственностью заявил он.
– Я уже научился ходить с тростью. Всё в порядке. Упаду только твоими стараниями.
Истериана это только позабавило. Вот уж человек, не умеющий обижаться. Дистанцию он при этом не разорвал, а руки его так и дёргаются, словно он готов в любой момент к моему падению. Хорошо хотя бы, что перестал изображать сиделку.
– Вы оставили Арику одну? – перешёл я на бытовые темы.
– Арику? Ну да.
– Великолепно. Она пару недель назад чуть не умерла от Чёрного Дня, а ты оставил её одну.
– Она завязала, – виноватым тоном протянул долговязый и отвернулся.
– При мне она трижды завязывала. Если опять сорвётся? А от одиночества у неё только больше желания возникнет.
– Август, прекрати! Ты, когда уезжал, скажешь много о ней думал?
– Вы оставались рядом, – выбросил я главный, но отнюдь не веский аргумент.
Настал момент, когда мы солидарно решили оставить эту тему. Каждый был по-своему прав, каждый по-своему виноват. Арику мы оба бросили.
Собравшись в фойе, мы решили обсудить, как быть с почтой.
– Максвелл, – взяла инициативу в свои руки Виктория, – напротив гостиницы стоит скамейка. Возьмёшь письмо и пойдёшь к ней – мы будем ждать там. Кто-нибудь останется проследить за тобой.
Салли второпях перевела для Истера и добавила:
– Останешься и проследишь. Не давай ему дурить.
Разобравшись с сим нехитрым делом, мы покинули «Заводь» и оккупировали обозначенную скамейку. Меня поразило, насколько же ледяным стал утренний воздух, я принялся кутаться в обновки, пришедшиеся по плечу, но не по погоде.
На улице появились первые пешеходы. Вокруг их жизни стягивает петлю Монарх, а они и не знают. У каждого своё на уме. Они торопятся, не глядя по сторонам. Даже компания из одетой в белоснежное девушки, ещё одной, но ряженной по альбионской моде и одноногого джентльмена не способна отвлечь их от медитативного печатания шагов.
– Август о Вас никогда не рассказывал, – пока я задумчиво оглядывался по сторонам, Салли завела беседу с Викторией. – Вы родились на Альбионе?
– Нет, здесь, в Фанеке, – вежливо, но неохотно отозвалась моя дочь.
– У Вас альбионское имя.
– Это отец так назвал. Здесь это нормально, город портовый, диковинных имён полно.
А затем бескомпромиссная миссис Шорш вступила на зыбкую территорию:
– Август сказал, у Вас своя банда.
Сказано было филигранно, без осуждения или издёвки, однако у Виктории заиграли напрягшиеся скулы. Она поняла, к чему всё идёт. Дальнейший разговор она повела сквозь зубы:
– Да, Монарх ещё не всех моих ребят пришил.
– Вы много кого потеряли?
– Восемь человек.
– Сочувствую, – однако холодный голос выдал Салли. Всем стало понятно, что она просто не видит причин сочувствовать преступникам.
Я настороженно посмотрел на Бестию, но та не стала злиться. Лишь покосилась на крошечную шатенку и пожала плечами, словно говоря, что иного от неё и не ожидала. В который раз я переменил своё мнение – лучше бы Салли с Истером не приезжали…
Хорошо, что в дверях гостиницы появился Максвелл и отвлёк девушек от тяжёлого разговора. Постоянно оглядываясь на следующего по пятам Истериана, человек Монарха засеменил в нашу сторону. Примечательно то, что под мышкой у него появилась коробка, содержание которой очень сильно меня заинтриговало.
Что-то не помню, чтобы он говорил о каких-нибудь посылках…
– Что ещё за посылка? – спросил я, вставая навстречу.
– Понятия не имею, прислали вместе с письмом.
Он протянул коробку, предлагая нам самим разобраться с содержимым. Виктория забрала посылку, прикинула вес, после чего принялась аккуратно вскрывать картон. Разобравшись с упаковкой, она извлекла из коробки банку, заполненную тягучей тёмной жидкостью. На трёхлитровом сосуде обнаружилась этикетка. Все мы обступили Викторию, чтобы посмотреть.