Инженер
Шрифт:
— Держитесь! — только и успел крикнуть я, резко выворачивая руль.
«Буханка» пронеслась буквально под ногами у Громилы. Он с рёвом обрушил фонарный столб на то место, где мы были секунду назад. Асфальт треснул, во все стороны полетели обломки.
Я чудом увернулся, чувствуя, как машину тряхнуло от удара. И в следующий миг мы уже неслись вниз по аварийному съезду, снося ограждения. Громила, недолго думая, развернулся и устремился за нами.
Его тяжёлые шаги заставляли эстакаду дрожать. Мотоциклисты,
— Искра! Гранаты! Все, что есть! Кидай под ноги этой твари! — заорал я.
Рыжая быстро пришла в себя. Снова высунулась в окно и одну за другой швырнула оставшиеся «эфки» прямо под ноги Громиле.
ВЗРЫВ! ЕЩЁ ОДИН! И ЕЩЁ!
Гранаты рвались, окутывая гиганта огнём и дымом. Громила взревел от боли и ярости, его огромное тело качнулось. От неожиданности он потерял равновесие. Опрокинулся! Шарахнулся на спину! И в этот момент старые, проржавевшие опоры съезда, не рассчитанные на такую нагрузку, не выдержали.
С оглушительным скрежетом и треском часть эстакады начала рушиться. Громила, отчаянно взмахнув руками, полетел вниз вместе с тоннами бетона и арматуры. Его рёв эхом прокатился по округе и оборвался глухим ударом.
ТЫДЫЩ!!!
«Буханка» успела соскочить с эстакады. Я бросил быстрый взгляд в зеркало. Громила лежал внизу, погребённый под обломками. Жив или нет — непонятно. Системного сообщения об опыте не было. Так что наверняка жив, зараза. Но, по крайней мере, на какое-то время он выведен из строя.
Байкеры успели затормозить на краю образовавшегося провала. Они злобно матерились и палили нам вслед из автоматов, но достать уже не могли. Чтобы продолжить погоню, им придётся воспользоваться другим съездом и сделать огромный крюк. А это даёт нам шанс уйти.
— Прорвались! — выдохнул я, чувствуя, как по спине струится холодный пот.
— Мы это сделали! — крикнула Искра.
Но радость оказалась преждевременной. «Гладиаторы» продолжали стрелять короткими, злыми очередями. Хлопок. Резкий, сухой, как щелчок бича.
Сначала я даже не понял, что произошло. Подумал, может, камень вылетел из-под колёс, лопнул подшипник, или что-то отвалилось в моторе. Но потом появился запах.
Едкий, густой, маслянистый. Дизель. Я на секунду оторвал взгляд от дороги, мельком глянул в боковое зеркало. И увидел, как из-под днища, где-то за задним колесом, тянется жидкая, дрожащая струйка.
Она била тонкой нитью, разбиваясь об асфальт. И оставляла за машиной прерывистый, темнеющий след.
— Чёрт… бак…
Глава 16
Укрытие
— Твою мать! — выругался я, глядя на быстро падающую
— Что, совсем всё плохо? — подала голос Искра. — Мы сейчас взлетим на воздух, да? Как в кино?
— Нет, — мотнул я головой, не отрывая взгляда от дороги. — Это дизель, а не бензин. У него температура вспышки высокая, от обычной пули он не рванёт. Чтобы солярка загорелась, её нужно сначала как следует нагреть. Так что взрыва как в кино не будет. А вот пожар запросто, если топливо попадёт на раскалённый глушитель…
Дизель хлестал, заливая дорогу маслянистой жидкостью. Мотор ещё работал, колёса крутились, но я знал… Пипец полный! Топливо кончится минут через пять. Двигатель захлебнётся, колёса остановятся.
— Нам повезло, что недавно заправились, — проговорил я, лихорадочно соображая, куда нам теперь деваться. — Бак был почти полный, паров скопилось мало, поэтому не было даже хлопка. Но запах чуешь? Любая искра, и полыхнём. Так что осторожнее.
— Лёша, Борису совсем хреново! — голос Веры прозвучал надтреснуто и панически.
Я бросил взгляд в зеркало. Берсерк лежал на сиденье, его лицо исказила гримаса боли, штанина на бедре пропиталась кровью, рубашка на плече и животе тоже. Повязки, наспех наложенные Верой, уже не справлялись.
— Пули глубоко, кровь не останавливается! Нам нужно укрытие, и быстро! Мне нужно его оперировать, пока он не истёк кровью или заражение не началось!
Её слова отрезвили. К чёрту топливо, к чёрту погоню. Главное сейчас Борис. Без этого здоровяка наши шансы на выживание резко упадут. Да и просто по-человечески… он стал своим.
— Держись, Боря! — крикнул я, резко сворачивая с основной дороги в какой-то микрорайон, петляя между брошенными машинами и горами мусора. — Сейчас что-нибудь придумаем!
Борис слабо улыбнулся, но в его взгляде сквозила боль.
— Я в порядке, — прохрипел он. — Царапины.
Но его бледность и испарина на лбу говорили об обратном. Женя, сидевший рядом с Верой, молча смотрел на раны Бориса. Его лицо выглядело напряжённым, но не испуганным. Он уже не казался тем полудохлым парнем, которого мы подобрали вчера. Надеюсь, что и Бориса наш лекарь подлатает также хорошо.
Многоэтажки тянулись вдоль дороги, как молчаливые часовые. Некоторые окна зияли чернотой выбитых стёкол, другие были плотно занавешены. Кое-где виднелись следы пожаров, закопчённые стены, обугленные балконы.
Машину надо прятать, и срочно. Эти байкеры, «Гладиаторы» хреновы, вряд ли отстанут так просто. Они видели, как мы ушли, и наверняка прочешут окрестности. Плюс солярка, капающая из бака, оставляет слишком заметный след. Для преследователей лучше не придумаешь. На дырявой тачке мы далеко не уедем.