Иные
Шрифт:
Я не знал, насколько мне приятно. Я ехал хрен знает куда хрен знает с кем. Утешало одно: взять с меня нечего, тем более владельцу «Мерседеса». У нас в науке все равно ни фига не платят, будь ты хоть семи пядей во лбу.
Я три года проторчал в Германии, заработал себе на однушку в Марьине, но остаться у немцев не смог. Ностальгия, однако. Не верил в нее никогда, а вот на тебе! Задрал немецкий.
— Это тоже пройдет, — сказал Андрей.
— Что?
— Ностальгия. Нам все равно, где жить. И сложности с
— Андрей, вы, может быть, проясните ситуацию? Что со мной происходит?
— Нам это еще не совсем ясно. Мы исследуем процесс.
— А я в качестве подопытного кролика?
— В том числе. Мы все через это прошли. Но ничего ужасного: анализ крови, некоторые тесты. Это вас не обременит. И главное, постоянный медицинский контроль и спокойная обстановка.
— Бесплатный санаторий?
— Не совсем бесплатный. Скорее за счет фирмы.
Мы съехали с шоссе и миновали небольшой сосновый бор. С обеих сторон потянулись капитальные заборы, над которыми возвышались двух-трехэтажные кирпичные дворцы на здоровенных участках с корабельными соснами. Мы притормозили у глухого забора высотой метра три. Ворота плавно отъехали в сторону. Я взглянул на имение. Дворец был огромный и построенный явно не без участия архитектора. Санаторий обещал быть пятизвездочным.
К нам навстречу вышел еще один персонаж: аккуратный, хорошо одетый молодой человек. Взглянул на меня.
— Новенький?
— Тот, о ком я предупреждал, — пояснил Андрей.
— Евгений, — представился молодой человек. — Пойдемте.
— Как фирма называется? — полушутя спросил я.
— Рабочее название «Иные».
Мне предоставили комнату на втором этаже. Кровать, кресло, в котором можно утонуть, телевизор, компьютер.
— Модем есть?
— Пока, к сожалению, нет. Недели через две будет.
— Почему через две недели?
— Две недели — обычный переходный период. Иногда он проходит достаточно тяжело, и нам бы не хотелось неожиданностей.
— Переходный от чего к чему?
— К новой жизни.
— Мне надоели ваши недомолвки! Что со мной происходит, в конце концов?
— Не волнуйтесь и наберитесь терпения. Все узнаете. По крайней мере, что известно нам самим. Вы, кстати, на работу звонили?
— Отпросился на один день.
— Отпроситесь на две недели, потом уволитесь… Лучше на три, на всякий случай. Звоните.
Я достал сотовый.
— А почему я должен уволиться?
— Вы будете работать на нас.
— Киллером?
Они дружно рассмеялись. Оба.
— Помилуйте! Здесь целый дом идеальных киллеров!
Андрей улыбался, несмотря на жутковатое заявление.
— Успокойтесь, Олег. Нам нужен микробиолог.
Я позвонил. Предупредил. Сказал, что заболел. Андрей стоял рядом.
— Если хотите позвонить родственникам — звоните. Только ни слова о том, где находитесь.
—
Андрей кивнул и протянул руку ладонью вверх.
— Дайте телефон.
— Вы хотите лишить меня связи?
— Это необходимая предосторожность. В ближайшие дни у вас наверняка будут моменты, когда вы не сможете себя контролировать. Нам не нужна огласка. Захотите позвонить — скажете.
— Так. Значит, я пленник.
— Нет. Скорее ребенок, которому из страха за него не дают играть с электричеством.
— А если я буду сопротивляться?
Я внимательно смотрел на Андрея, пытаясь увидеть сердце. Да, вот оно. Вполне обычное.
Краем глаза я заметил, что Евгений сделал шаг к нам, но не придал этому должного значения.
— Вы не справитесь с двоими, — спокойно сказал Андрей.
Я не смирился и попытался найти у него ту самую артерию. Вот! Как у всех.
Тошнота вкупе с отвратительной слабостью. Я сел на кровать — ноги подкосились. И накатило удушье.
— Мы спровоцировали приступ, — прозвучало где-то на периферии сознания, словно издалека. Андрей или Евгений? По-моему, я не слышал голоса.
— Ну, это же ужасно глупо. Может быть, мы ошиблись?
— Да нет. Все мы такие в период преображения. Даже очень адекватно.
Кто-то приложил маску к моему лицу. Анестезия? Наркотик?
Я вдохнул, и в голове прояснилось. Кислород. Стало немного легче.
Надо мной склонился Евгений.
— Ложитесь. Я помогу вам раздеться.
Он всю ночь работал моей сиделкой. Обезболивающих не давал. Кормил кислородом. Пояснил:
— Обычные обезболивающие вам не помогут, а наркотики крайне нежелательны. Они могут нарушить ход процесса. Лучше потерпеть.
Наутро я попросил у него прощения за вчерашний эпизод и передал извинения Андрею.
Он улыбнулся.
— Вы становитесь разумнее. — Этой фразы он не произнес, я поймал мысль.
Лаборатория имела вид весьма пижонский и напоминала ванную комнату нового русского: дорогая плитка до потолка и внушительные размеры. Возможно, изначально она и была ванной комнатой.
— Это частный дом?
— Да, — кивнул Евгений. — Дом одного из нас. Передан нам в полное распоряжение. Переоборудовали, завезли все необходимое для работы.
Оборудование я оценить не мог, поскольку не специалист, но, судя по блеску и многочисленным надписям «Made in USA», оно было дорогим и суперсовременным. Кровь, однако, брали способом вполне традиционным.
— Сожмите руку в кулак. Да. Теперь медленно разжимайте.
Он запустил мне в руку иглу пластикового шприца. Только на нем не было надписи «Made in USA». Ширпотреб. Шприцы делают в Малайзии. Только синяя шкала. Под шкалой заклубилась кровь.
— Все, спасибо. Посидите минут десять, потом вы в полном распоряжении Андрея.