Иные миры
Шрифт:
— Те, которые оригинал и в глаза не видели, сравнить не смогут, — сказал на это Браун. — А те, кто видел… Ну, кто это видел? Шилдрейк? Ему бы только свой сохранить. Персы? Если мы предупредим их, они шуметь не станут. Тамалти и Пеллишер? Они экспериментируют, им огласка вовсе ни к чему. Мы с вами — здесь, я надеюсь, проблем нет. Остается Эргли… но он чуткий, тактичный человек, и если поговорить с ним по-хорошему, думаю, он возражать не будет.
Мерридью хочет раздобыть экземпляр, но, во-первых, пока не раздобыл, а во-вторых, ему-то огласка не нужна вдвойне, он
— Господи, но ведь люди не поверят, что никаких исцелений не было, — сокрушенно произнес лорд Белсмер.
— А мы их об этом и просить не будем, — невозмутимо ответил Браун. — Исцеления? Да, происходили, а теперь больше не происходят. Что-то изменилось. Морской воздух на камень подействовал, заряд у него кончился, да мало ли что! Наши специалисты вместе с Тамалти подготовят заключение, строго научное и в меру убедительное. Надо только не забывать ни в коем случае, что людям нельзя позволять верить в камень.
— Но тогда зачем вам вообще нужен камень? — спросил лорд Белсмер. — Вы и без него можете все это состряпать.
Гатер Браун только что не подмигнул.
— А вот погодите, — сказал он, — придет ко мне этот мэр, что я ему покажу? Вот этот камушек и покажу. Конечно, трудновато будет уломать научную братию дать нужное заключение, но мы попробуем.
— Они ни за что не поверят, что кусок кварца мог натворить такое, — с сомнением покачал головой лорд Белсмер.
— Они вряд ли поверили бы, покажи я им настоящий камень, — ухмыльнулся Браун. — В него и сейчас многие не верят, а кое-кто просто не хочет верить. Для общественного мнения нам годится любой объект, хоть вот этот, например, — он подтолкнул пальцем обломок кварца. — Мы дадим официальное заключение, и, как вы думаете, много останется после этого таких, которые будут продолжать верить этой нелепой истории? Вот вы бы сами поверили?
— Ну, если бы я не видел…
— А-а, ерунда! Чистое совпадение, ну случайность.
— А вдруг в самый неподходящий момент выплывет один из настоящих камней? — выразил опасение лорд Белсмер. — Представляете, как тогда будет выглядеть правительство? Нет, Браун, это такой риск, что и думать не хочется.
— Ну как хотите, — обиженно отозвался Гатер Браун. — Я вижу, вам не нравятся простые решения. А чего тут мудрить? Вот камень. Он есть. И он ничего не делает. Конечно, мы постараемся собрать и настоящие. Тамалти надо бы в первую очередь заняться именно этим.
— Тамалти палец о палец не ударит, если не захочет, — уныло сказал лорд Белсмер. — Мне очень не нравится, как стали разговаривать персы. Не дай бог, действительно дойдет до Женевы.
— Ну и отдайте им этот, — министр внутренних дел толкнул но столу обломок кварца. — Кто там будет разбираться? Для того, чтобы положить его в какую-нибудь мечеть, и этот сойдет.
Насколько я понял, речь не идет о практическом использовании. И вообще, сами-то они заметят разницу? По мне, так ее и нет почти.
— Заметят, заметят, — проворчал лорд Белсмер. — Отметины выглядят совсем по-другому.
— Подумаешь, отметины! — нетерпеливо фыркнул Браун. —
— Этот, конечно, — нервно ответил лорд Белсмер.
— Значит, вы поможете мне обломать мэра, когда он зайдет? — настаивал Браун.
— Хорошо, — с неохотой согласился лорд Белсмер. — Но и вы тогда поддержите меня с персами.
— В единстве обретем мы силы, а порознь действуя — падем! — почти пропел Гатер Браун. — Дорогой Белсмер, ведь это совсем просто. Только нельзя давать людям поверить.
Они и сами не верят, а мы просто помогаем им разобраться в их собственных головах.
— Но… — начал было министр.
— Знаю, знаю, — остановил его Браун. — Вы им пользовались. Вы и Тамалти. Вы уверены в этом? Вот сейчас, здесь, оглядываясь назад, вы можете присягнуть, что вам не показалось, что это не иллюзия, не гипноз? Ну допустим, вы уверены, уверены потому, что у вас в руках был камень. А остальным-то, которые и в глаза его не видели, откуда взять такую уверенность?
Зазвонил телефон. Браун снял трубку, послушал и коротко бросил:
— Да, ведите его. Ну вот, — повернулся он к собеседнику, — прибыл мэр. Сейчас вы все увидите сами.
Мэр Рича вошел в кабинет министра, тяжело сутулясь.
Встреча с Мерридью потрясла его сильнее, чем показалось поначалу. Наверное, он просто не признавался самому себе, насколько сильную надежду на выздоровление сына пробудил в нем камень. Она затмила и чувство долга перед согражданами, и христианское стремление к абстрактному добру для ближних и дальних. Столкнувшись с позицией Мерридью и признав, насколько она весома, Клершоу растерялся. Он твердо верил, что добро есть добро, и злом оно, во всяком случае, быть не может. Теперь само понятие добра стало каким-то неопределенным, приобрело многозначность и словно попятилось назад, к своему антиподу. Огонь общественного служения, пылавший в сердце мэра, поугас, это можно было заметить по его глазам, как только он предстал перед министром.
— Я зашел узнать, нет ли каких новостей по нашему делу, — глухо сказал он.
Гатер Браун сокрушенно покачал головой.
— Новости есть, — озабоченно ответил он, — но, боюсь, они хуже тех, которых вы опасались. Наша проблема решилась сама собой, — он помедлил, дожидаясь, пока Клершоу приготовится слушать. — Посмотрите, — он поднял со стола кусок кварца. — Вы и сами видите, что камень изменился. К сожалению, изменения коснулись не только внешнего вида, но и внутренних свойств. Мы с господином министром иностранных дел были просто потрясены, — он слегка кивнул в сторону лорда Белсмера, приглашая его разделить потрясение, — когда обнаружили, что камень больше не проявляет способностей ни к транспортировке людей, ни к их исцелению.