Иные миры
Шрифт:
Тут в разговор снова вступил Хаджи Ибрагим.
— По воле Единого корона исчезла, по воле Единого и вернется, — предрек он. — Всемилостивейший не затем даровал камень царю, чтобы царь мог скакать с места на место.
Камень вернется к Хранителям только тогда, когда кто-нибудь воспользуется им для странствий духа. И, сдается мне, это будешь не ты, племянник, да и вообще не кто-нибудь из нас.
Будем ждать и будем наблюдать за неверными. Нам нужно знать каждый их шаг. А вот с базарами и мечетями можно повременить, они нам ничем не помогут.
— А как быть с английским правительством? — напомнил посол.
— Э-э, дорогой мой, — проскрипел Хаджи Ибрагим, — что мне вас
Глава 2
Слуга закона
— Могу ответить прямо сейчас, — говорил в трубку лорд Эргли, — я не собираюсь вкладывать деньги в твои сомнительные предприятия… Жена Цезаря здесь ни при чем… Это совершенно неважно… Да, конечно, когда угодно… Хорошо, пусть будет ленч. — Он положил трубку и повернулся к Хлое Барнет, с готовностью воздевшей руки над клавишами пишущей машинки. — Реджинальд никак не может понять, насколько осторожно мне приходится вкладывать деньги, — с раздражением произнес лорд Эргли. — Удивительно, что у меня вообще есть годовой доход. Но если я сейчас пущусь в финансовые авантюры, то на два-три месяца просто останусь без гроша.
— Мистер Монтегю просит о финансировании? — спросила мисс Барнет.
— Он просит пять сотен и собирается вложить их в самое выгодное дело, которое только было на свете! — саркастически ответил лорд Эргли. — Интересно, что бы это могло быть?
Мисс Барнет поглядела на пишущую машинку и промолчала.
— Я бы, например, мог сказать так о «Двенадцати таблицах» 2 , — продолжал Верховный судья, — или о «Кодексе Наполеона», но уж очень это все специальные вещи. Как вы думаете, мисс Барнет, если кто-то говорит о лучшем деле, «которое только было на свете», не надо ли понимать так, что оно уже прекратило существование? Или оно все-таки еще может быть? — судья помолчал. — Мисс Барнет, я задал вопрос…
2
«Двенадцать таблиц» — римский кодекс поведения (ок. 450 г . до Р.Х.) в присутственных местах, дома т.п.
— Я не знаю, что вам сказать, лорд Эргли, — терпеливо ответила Хлоя Барнет, — и никогда не знала, как надо отвечать на подобные вопросы. Наверное, здесь все дело в значении глагола «был». Но не лучше ли нам разделаться с этой главой до ленча?
Лорд Эргли со вздохом поглядел на свои заметки.
— Может, и лучше. Но Реджинальд отвлек меня и мне захотелось поговорить. Может ли вообще существовать «самое выгодное дело на свете»? Впрочем, вы, как обычно, правы. Где мы остановились? А-а, вот… Приговор лорда Мансфельда… — начал он диктовать.
До ленча, на который напросился Монтегю, оставался еще час. Полгода назад, когда лорд Эргли решил приняться за составление фундаментального «Исследования природы Закона» он нанял Хлою Барнет в качестве секретаря и помощника. Пока Верховный судья исполнял свои обязанности, она перепечатывала и приводила в порядок заметки, составленные им накануне, а когда присутствие лорда Эргли в суде не требовалось, они работали вместе,
Вот и сегодня, несмотря на явную обеспокоенность Монтегю присутствием постороннего и столь же явное желание мисс Барнет оставить мужчин наедине, судья не счет возможным менять установившиеся традиции.
— Вы останетесь, здесь не о чем говорить, — заявил он Хлое, а Монтегю, попытавшемуся шепотом объяснить, что дело довольно щекотливое, заметил:
— Все в порядке. Там, где двое хранят тайну, трое будут соблюдать конспирацию. Это гораздо безопаснее.
— А теперь, — обратился он к племяннику, стоило тому устроиться за столом, — выкладывай, о чем речь? Что я должен финансировать на этот раз? Я не желаю участвовать в денежных аферах, но выслушать тебя могу.
— Ну, вообще-то речь идет о транспорте, — помявшись, сообщил Реджинальд. — Началось с дяди Джайлса, он хотел, чтобы я помог ему в одном эксперименте…
— Опасном? — спросил лорд Эргли.
— Он не столько опасный, сколько необычный, — ответил Монтегю. — Дядя Джайлс недавно вернулся из Багдада и привез с собой одну забавную вещицу, не то корону, не то… — он остановился в затруднении.
— Не то не корону, — подсказал лорд Эргли. — Ясно.
Ну и?
— Она золотая, — продолжал Реджинальд, — и с камнем в середине. Примерно вот такого размера, — он показал пальцами размер камня. — Дядя Джайлс попросил помочь ему… в исследованиях. Но там еще был человек из иранского посольства, и он сказал, что это именно та штука и есть, про которую думал дядя Джайлс, когда покупал ее. Впрочем, это неважно. Главное — другое. Вы, наверное, не поверите, уже больно нелепо это звучит, но я поверил. Дядя не поверил, он еще хочет поэкспериментировать с ней, а я поверил. Этот перс так расстраивался из-за нее, ну, то есть в полном раздрызге был. Он вообще-то принц и, надо сказать, вел себя по-честному. Дескать, он хотел только удостовериться, точно ли это та самая штука, и объяснить нам про нее, ну и, само собой, получить ее обратно. Но это было бы уж совсем глупо. — Монтегю выпалил все это единым духом и остановился передохнуть.
Лорд Эргли взглянул на Хлою.
— Я частенько замечал нечто подобное у свидетелей в суде, — сообщил он ей. — Девять десятых из них совершенно не в состоянии внятно изложить суть дела, хотя, если речь идет об их профессиональной сфере, тут они сразу выходят на прямую, и уже она у них остается прямой, невзирая на Эйнштейна. Мне как-то попался парень, который и двух слов связать не мог, бились-бились мы с ним, уже и надежду потеряли, но тут адвокат случайно помянул его специальность, а был он специалистом по статистике индустриального развития стран Центральной Америки, и вот тогда он нам в пять минут объяснил все, что случилось с этими мексиканцами за последние семьдесят лет. Любопытно. Вот мы с вами либо молчим, либо говорим четко и внятно, когда знаем, о чем говорим. Так о чем это ты, Реджинальд? Не обращай на меня внимания, я просто давно собирался рассказать об этом эпизоде мисс Барнет, а тут как раз к слову пришлось. Ну, так что ты говоришь?
— Нет, принц изложил все достаточно понятно, — заговорил Реджинальд. — Он считает эту штуку короной Соломона или еще кого-то, но я в этом не очень разбираюсь.
Одно могу сказать точно, — он ткнул вилкой в сторону судьи, — я надел ее на голову и захотел оказаться у себя на Роуленд-стрит. Ну, я там и оказался.
Хлоя едва слышно ахнула, а Реджинальд замолчал и победно оглядел слушателей. Они недоверчиво смотрели на него.
— Да, там и оказался, — повторил Реджинальд. — А потом захотел оказаться обратно в Эллинге и, опять оказался там.