Иные города
Шрифт:
Демон молчал, Настя не хотела поворачиваться к нему. Она шла по лесу широкими шагами, приходя в себя от столкновения с волками. Он заставил ее пережить ужас и не раз, она немного злилась на него. Но еще была горда собой, благодарна ему и почему-то с каждой минутой все больше счастлива.
Впереди мелькнул свет. И вскоре они вышли на широкий луг. Ярким пламенем горел высокий костер. Женщины в белых рубахах водили вокруг него хоровод.
При виде Насти и демона они остановились.
— Они зовут себя весталками, солнечными девами, — послышалось у Насти за спиной. — Это тоже часть твоего
— Нет, — ответила Настя.
— Значит, это начало.
ПРОДА
Одна из весталок уверенно подошла к ним, а остальные остались ждать у огня. Она взяла Настю за руку:
— Пойдем, девочка. Не бойся. Демон не сможет пойти за тобой, с нами ты в безопасности. Дай, я расплету твои волосы.
Она разложила волосы Насти по плечам. Прикосновения были нежными и заботливыми, словно руки матери.
Настя сделала шаг и оглянулась на демона. Он оказался вдруг далеко, на самой опушке леса. А весталки — совсем близко и обнимали ее, приветствовали, одна из них сняла с головы венок из луговых цветов и надела Насте на голову. Они были разных возрастов и сложения, но когда все встали вокруг костра и взялись за руки, Настя вдруг почувствовала силу единства с ними, словно лишь прикасаясь, стоя в одном кругу, она стала одной с ними крови. Бешеная сила и невероятная легкость вдруг охватили тело. Они двигались вокруг костра, женщины пели, пламя взметалось то и дело вверх, обдавая своим жарким дыханием лица, белые рубахи придавали им полупрозрачность духов, казалось, Настя водит хоровод с лесными нимфами. Лишь крепкие пожатия соседок придавали ситуации капельку реальности. Искры костра яркими пятнами взмывали в темное небо и исчезали в нем. Женщины двигались, то поднимая, то опуская руки, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Они пели, и песня, словно следуя ритму костра, то взметалась вверх, то прилегала к земле, то рвалась клочьями искр, то выравнивалась.
Где-то раздался волчий вой, протяжный и прохладный. Женщины подхватили его. Настя, чуть опьянев от запахов луга и костра, от песен и ритма, запрокинула голову и посмотрела в небо. Миллионы звезд сверкали на нем, и огромная луна, казалось, все приближалась и приближалась к земле. Восторг вдруг охватил ее. Странное чувство причастности к дикому и первозданному миру, дерзкому и восхитительному, естественному и настоящему. Словно она перестала быть кем-то определенным, перестала быть Настей, а стала частью целого, волосы превратились в стебли травы, кости стали ветвями, плоть — землей. Она превратилась в песчинку, ласкаемую прибоем, в капельку росы, заснувшую на листе, в камень, обвеваемый ветром, в перо на совином крыле, стала темной ночью, цикадой и далекой звездой, искрой от костра. Стала волчицей.
Этот восторг вдруг вырвался из ее груди воем: воплем радости, песней о свободе и единстве с сестрами. Она вновь опустила взгляд на пламя, готовая выразить восторг и огню, но осеклась, увидев вместо пламени высокий камень с сидевшей на нем старухой. Женщины отпустили руки друг друга и поклонились старухе, Настя сделала так же, со страхом подмечая, как похожа она на сказочных ведьм: горбатая, лохматая, с длинным крючковатым носом, беззубым ртом и острым подбородком. Костлявым пальцем с острым когтем старуха поманила девушку к себе.
—
— Да, — призналась Настя.
— А демона не боишься! — расхохоталась старуха.
Настя пожала плечами. Странно было сказать старухе, что демон красив, чертеняка, обходителен. Мужественен. Как бояться того, кого видишь в своих лучших эротических снах? Только, кажется, старуха и эти мысли прочитала. Усмехнулась, так что стала еще уродливее.
— Красавец, говоришь? Да. С красотой сражаться сложно, это демоны знают лучше всех. Богатство тоже их удел. Но никогда не могут они ни себе, ни другому дать свободы. Ты сейчас полна ею, но ненадолго. Стоит отойти от этого камня, и снова прибьешься к нему сердцем.
Ведьмам нужно говорить правду. Настя сжала кисти так, что ногти впились в ладони.
— Я его люблю. Он говорит, что это не любовь. А я… мне кажется, не существую, если я не рядом с ним.
— Он прав. Это не любовь. Это зависимость. Что же… он привел тебя, чтобы вылечить?
Старуха пожевала губы в задумчивости.
— Глупых девчонок, которые себя не мыслят отдельно от объекта их пустой страсти, выдуманной и плоской, я не лечу.
Глаза защипало от слез.
— Я стараюсь, — Насте перехватило горло от эмоций, и она повторила чуть громче: — Я стараюсь стать отдельной от него. Стать кем-то, как он советует. Стать самой собой. Но мне не хватает сил, я всего лишь глупая девчонка, а он — демон. Он меня привел сюда, чтобы ты мне помогла. Я не знаю, как. Но раз он прислал меня сам, разве не видишь, что я не справляюсь?
Она плакала от стыда за саму себя, жрицы положили ей руки на плечи, словно желая поддержать.
Одна из них сказала, обращаясь к старухе:
— Демон прислал ее к тебе, Мать. Он не стал бы этого делать, если бы не видел в ней возможность, шанс.
— Демон хитер и изворотлив. Но женская сущность сильнее демона, если связана с тремя стихиями: природа, дает нам силу, наш внутренний лес — желание, а песня — свободу. Ты сейчас шла по своему лесу, знакомилась с ним впервые. Но он всегда с тобой. Природа даст тебе силы, когда ни попросишь. Я же могу дать свободу выбора. Не абсолютную свободу, но начало самостоятельности для твоей души. Если не будешь развивать ее, она зачахнет. Так и знай.
И ведьма с камнем обратилась в огонь.
Настя смотрела на яркие языки пламени. Слезы высыхали на щеках, шум леса и луга снова вернулся, весталки стояли рядом.
Настя хотела спросить, что теперь. Дала ей ведьма, что хотела, или нет? Она отошла от костра подальше, в прохладу ночи. И вдруг поняла: она должна прыгнуть. Прыгнуть через огонь. Не для того, чтобы что-то получить, а попробовать, каково это. Больше нигде она бы на это не отважилась.
Она посмотрела на демона. Он стоял далеко, на его лице плясали лишь отсветы огня. Но показалось, он довольно улыбнулся и слегка кивнул, словно соглашаясь с ней.
Настя глубоко вдохнула ночной прохладный воздух. Пора делать выбор. Придерживая подол ночной рубашки, она разбежалась и, оттолкнувшись от земли мокрыми от росы ногами, прыгнула через пламя.