Иные города
Шрифт:
— Пожалуйста, милая, пожалуйста!
Настя бросилась дальше. Она была словно в ужасном сне: ноги были ватными и плохо слушались.
В лаборатории все было перевернуто вверх дном, на единственном оставшемся стоять столе лежало тело Риты с огромной дырой в груди. Ильвир рыдал на ней, горько и безутешно. Цезарь с перебинтованной головой, с начинающим расплываться по лицу синяком, и граф Виттури, целый и невредимый, но злой, как тысяча демонов, стояли рядом. Услышав ее шаги, они обернулись.
— Диего? —
Ильвир обернулся и зло закричал:
— Это все из-за тебя!
Настя попятилась. Она вдруг начала понимать, что именно произошло: Джонни напал на Риту. А Диего…
Она, задыхаясь от тревоги, бросилась прочь, по коридору, распахивая все комнаты. Но Диего нигде не было. Она дошла до комнаты, где Лика и Серж пытались помочь Итсаску. Вампирша, крепко схватив Сержа за руку, пила жадно его кровь, не в силах оттолкнуть, рыдая от собственного бессилия. Он только шептал ей что-то успокаивающее, а она тихо и глухо рычала в ответ.
Лика с ужасом смотрела на эту сцену.
— Лика, где Диего?
— Рита пыталась провести окончательный ритуал излечения, но что-то пошло не так. И… — Лика всхлипнула. — Локи забрал его. Мы не представляем куда. А остальных он потрепал. А Рита…
— Я видела.
Лика заплакала.
— Надо остановить Итсаску, но я не знаю как. Она может быть опасной.
— Я сделаю это, — граф Виттури вошел в комнату и вмиг наполнил ее своей фигурой. — Лика, Ильвиру нужна помощь, он в глубоком шоке. Настя, тебе лучше тоже выйти.
Но Настя и так знала, что ей нужно бежать на помощь Диего. Но куда? Куда Локи мог утащить его? И зачем?
Но пока она бежала вниз по ступенькам, она поняла, зачем и куда. Ему нужна была она, он знал, что она побежит спасать Диего. И знал, куда.
Как-то Джонни обмолвился ей о легенде: когда дьявол искушал Иисуса Христа, он привел его на гору, с которой открывался вид на побережье и море, на Барселону. И отсюда, с Тибидабо, он пообещал дать ему все это, если он станет служить ему.
— Тибидабо — это видоизменная фраза «Тебе дарую», — говорил Джонни. — Если ты еще не была там, советую подняться. Сейчас на этой горе храм. А вид по-прежнему прекрасный.
Через двадцать минут такси остановилось на площадке перед храмом, возвышающимся на горе. Настя мельком обернулась, прежде, чем войти в храм: вид на Барселону и вправду был чудесный. В храме был лифт, на котором можно было подняться на смотровую площадку. Но на нем висела табличка «Не работает». Настя с досадой сжала руки в кулаки: неужели она ошиблась?
Но тут дверцы лифта открылись. Она вошла, и они захлопнулись, прежде, чем она успела нажать на кнопку. Раздалось тихое хихиканье, которое становилось все громче, перерастало в смех, потом в хохот. Едва дверцы открылись, Настя выскочила из лифта.
— А вот и наша обычная смертная. И по вине этой девицы, Локи лишился глаза! Невосполнимая потеря! А потом она еще и перенесла проклятие
Настя подняла голову. На каменном перекрытии крыши сидел по-турецки мерзкого типа человечек с костяным лицом, больше похожим на черепушку, в темной пустоте которой горели злые желтые глазки. На голове у него была треугольная шляпа, как у шута, да и весь костюм, казалось, он позаимствовал из театрального реквизита: и кафтан, и короткие объемные штанишки были сшиты из разных лоскутов бархата и парчи, на ногах красовались черные туфли с серебряными бляшками. Диего неподвижно лежал в стороне от него. Настя невольно задержала дыхание: только когда заметила, как поднялся бок при вдохе, смогла выдохнуть сама. Диего жив. Теперь надо договориться с этим клоуном.
— Я думаю, что нас так и не представили друг другу. Ты так много говоришь, а я все не догоняю: ты вообще кто такой? — Настя совершенно его не боялась, но он внушал отвращение.
— Милая моя, ты не узнаешь меня? После всего, что между нами было?
— Я тебя впервые вижу.
Он напоминал ей марионетку из кукольного театра: его движения были неестественными, костные пластины на лице постоянно двигались, плечи, пальцы и локти неестественно поворачивались.
Настя бросила еще один взгляд на Диего, мельком, чтобы убедиться, что он в сознании. Но парень только тяжело дышал, весь в крови. Внутри все сжалось от напряжения и страха.
Черепушка довольно ухмыльнулась, колыхнулись, постукивая, черепа на его костяной треуголке.
— Хочешь спасти своего драного котика?
— Дурацкий вопрос, мистер очевидность.
Настя сама не знала, откуда в ней взялась эта нахальная манера разговора. Но, похоже, с этим товарищем по-другому невозможно говорить.
— Я тебе его отдам. Взамен на одну вещицу.
— Говори.
Тварь мерзко и мелко захихикала и, к ужасу Насти, начала спускаться. Бархатный костюмчик, расшитый золотом, зловещая шляпа, неестественные и немного паучьи движения и постукивания костей — словно великий шут из самого последнего круга Ада решил явиться перед ней.
Невольно она отступила. Вблизи лицо его было еще неприятнее: костяные пластины изобразили подобие ухмылки.
Глупо открыв рот, он залез к себе в карманы и долго там копался.
— Где же оно?
Он вытащил гигантского тарантула с волосатыми лапками, стеклянный шар с разноцветными бусинами внутри, золотую ленточку, гигантскую канцелярскую скрепку. Все это он вытаскивал, рассматривал и отбрасывал прочь, бормоча какую-то ерунду. Настя знала, что он делает это нарочно, чтобы порисоваться. При мысли о том, что Диего в этот момент угасает всего в нескольких шагах от нее, она почувствовала злость на это кривляющееся существо.