Иные города
Шрифт:
— Нет.
— Но почему? — она так хотела его, что голос охрип. Каждое его прикосновение разжигало страсть. Ее тело пульсировало от желания, но едва она попыталась продолжить, он снова остановил ее.
— Я не тот, кто тебе нужен. Однажды мои крылья сомкнутся над тобой, но не сейчас.
Она заглянула к нему в глаза, и ужас в одно мгновение стер ее горячее желание. Такая чернота была в них.
По возвращению в Барселону, она набила себе на тело татуировку. Хищную птицу с распахнутыми крыльями. В знак того, что однажды он придет за ней, как обещал. Тогда же, она начала
С приходом эпохи компьютеров Итсаску окончательно обрела себя.
Алгоритмы первых ЭВМ, затем программирование, затем Интернет. Во всемирной сети она была невидимой и неуловимой богиней, могла войти куда угодно, а данные считывала быстрее, чем люди. Она стала компьютерным фриком.
Граф был для нее самым важным из всех созданий на земле. Ради него она была готова на все. Поэтому, когда он три года назад попросил завербовать одного юного гения из Франции, она радостно бросилась выполнять его просьбу, не подумав о том, что это станет самым сложным испытанием в ее жизни.
Столкновение с юностью и наивностью парня стало первым болезненным напоминанием о том, что она стара, хоть тело ее молодое и красивое. От него веяло свежестью, так пахнут новые вещи и дети. Первым ее желанием было разрушить это тело, этот добрый и доверчивый взгляд за стеклами очков, постоянно съезжающих на кончик носа. Но это желание она победила довольно быстро. Она была неглупа и быстро осознала, что граф пытается проверить ее, искусить, посмотреть, как она будет действовать.
Очень быстро она поняла, что нравится Сержу. Ей практически не составило труда убедить его приехать на собеседование в Барселону. Но едва он подписал договор, ей стало страшно. Парень ухаживал за ней, а она боялась, что причинит ему боль, если подпустит к себе. И в то же время, он ей очень сильно нравился. Она металась между страхом перед собой и желанием, но Серж не отступал. В конце концов, она призналась ему, что она — вампир. Сначала он испугался. Но потом поправил очки, улыбнулся и сказал, что готов рискнуть и попробовать.
Их первая ночь была ужасна. Итсаску прерывалась, убегала в ванну, пыталась успокоить голод, который просыпался от того, что его сердцебиение и пульс ускорялись, температура повышалась, и кровь пульсировала так громко, что ей хотелось вскрыть его шею и глотать фонтанирующую алую питательную жидкость. Она возвращалась, они снова начинали сначала. Серж выжил. В то утро она смотрела, как он спит, ласкала взглядом его тело, и нега от полученного удовольствия, восторг от очередной победы над собой и были тем смыслом, что она искала десятилетия назад.
А теперь прошлое постучалось в ее дверь и сдохло на пороге. И она испытывала в глубине души глухое удовлетворение от того, что воспоминания о ее пустой жизни окончательно остались в прошлом. И можно стереть их навсегда. Вот только смерть Алекса была странной, а исчезновение тела и вовсе поставило ее в тупик. Она решала эту задачу, но решения не находила. Больше всего она опасалась за людей из агентства.
Настя испытывала странное беспокойство, волнение, которое приписывала предстоящему экзамену. Сквозь наушники вопли испуганных персонажей страшного фильма долетали небольшими помехами, но ее сознание словно нарочно цеплялось за них, чтобы отвлечься от заучивания пословиц и поговорок на испанском. И еще краем зрения она видела, как Джонни время от времени проверяет телефон, словно ждет звонок. Она старалась снова сосредоточиться, но не получалось. Ей думалось о чем угодно, только не о поговорках.
Например, о графе Виттури. О том, что его загадочную, довольно глумливую ухмылку можно сравнить только с улыбкой Моны Лизы. Эти легкие тени в уголках губ, мягкие, едва уловимые, которые так хорошо сочетаются с искорками смеха или сарказма в его темных глазах. Губы, словно высеченные лучшим скульптором. Так хочется целовать их, скользить по их контуру пальцем. Желание оказаться рядом с ним вдруг с такой силой овладело ею, что она оторвалась от страницы, на которой уже минут пять выводила закорючки вместо слов, уставилась рассеянно на холодильник и вздрогнула, увидев рядом с холодильником незнакомого бледного мужчину.
Она узнала его в следующее мгновение. Подведенные глаза и остриженные клоками светлые волосы, личико юноши из аниме и довольно специфическая хищная улыбка говорили за себя. Медленно стащив наушники с головы, Настя уставилась на вампира, не зная, что делать.
Он тоже молчал. Какое-то время только громкие вопли умирающих или убегающих от очередной страшилки героев резали слух. Когда кино прервалось на рекламу, Мартин вырубил звук, прошлепал к холодильнику, достал бутылку кока-колы, сунул руку в вампира, достал с крючка открывашку, вытащил руку из вампира, подцепил крышку, открыл бутылку, сунул руку в вампира и вернул открывашку на место.
Настя почувствовала, как слезы сплошной волной застят глаза. Вампир проводил Мартина равнодушным взглядом и снова уставился на Настю.
— Чего ты хочешь? — тихо спросила она. Слезы уже побежали по щекам, их было не остановить. Она сама не понимала, почему, впервые увидев, как тело призрака эфемерно для других людей, ей стало вдруг так жалко и его, и себя.
— Я должен тебе кое-что показать. У нас мало времени.
Она встала, вытирая слезы, взяла куртку и меч.
— Настя, ты куда? — Джонни подскочил на месте.
— Пойду пройдусь, мне нужно на воздух.
Она и в самом деле была бледна.
— Я с тобой! — нервно откликнулся парень и схватил свою куртку. Граф велел ни на шаг не отходить от Насти. Но не сказал им сидеть дома.
Настя бросила взгляд на вампира, тот пожал плечами. Ему было все равно.
Втроем они вышли на лестничную площадку, и призрак пошел по ступенькам вниз. Насте было так тоскливо и не по себе, что хотелось бросить все и бежать в Москву. А там еще забраться под кровать, как в детстве. И сказать себе, что она в домике. Инстинкт самосохранения тянул назад, но ей казалось, она может помочь призраку.