Инвиктус
Шрифт:
Смогут ли они совершить прыжок? Грэм надеялся, что смогут. Даже больше, чем надеялся. Застрять в 1900-х не хотелось бы. Во времени Центрального цвет кожи не имел значения, но в том, что касалось прошлого, предрассудков было не избежать. Всякий раз, отправляясь в другую эпоху, он готовил себя к столкновению с враждебностью или неприязнью того или иного века. Иногда они проявлялись исподволь, угадывались в провожавших его недобрых взглядах лавочников, когда он бродил вдоль полок с товаром. Люди из других времен называли Грэма нецензурными словами, оскорбляя прямо в лицо, унижая его ум
Они должны выполнить этот прыжок.
Грэм снова и снова просчитывал в уме дату следующего приземления. 18 апреля 2020 года тоже нельзя назвать золотым веком: на смену цепям рабства пришли спортивные костюмы, а команда «держи руки так, чтобы я их видел» ничего не гарантировала. Но успешный прыжок в двадцать первый век означал возможность следующего прыжка домой. Он не видел причин, по которым вычисления не сработают. Навигационная система «Инвиктуса» функционировала ровно, как и перед той неудачной посадкой, но это только усиливало озабоченность инженера. Лучше бы знать, что именно дало сбой, чем гадать вот так…
— Ты что, прилип к креслу? Часами не шевелишься. — Войдя в рубку, Имоджен села за свою консоль. Начался новый день, и, само собой, она заново покрасила волосы. Синее с розовым смыла и нанесла еще более яркие цвета.
— Зеленые. — Выговорив это слово, Грэм осознал, что само по себе оно не имеет смысла. Его мозгу потребовалось еще несколько секунд, чтобы вернуться от числовых значений к языковым. После ночи, проведенной над составлением уравнений, это оказалось нелегко. — Я имею в виду твои волосы.
Но они были не просто зелеными. Голова Имоджен фосфоресцировала, будто она разломала светящуюся палочку и использовала ее содержимое в качестве кондиционера. Предрассветная мгла, проникающая в иллюминатор «Инвиктуса», добавляла свечению яркости.
— В просторечии — Ядерная Зелень, — поправила она. — Это цвет 2020 года. Тебе нравится?
— Это… — В кои-то веки Грэму не хватило слов! — Ярко.
— Конечно, для скрытного посещения вроде бы не годится, — согласилась Имоджен. — Но Лас-Вегас никогда не славился утонченностью. В Лас-Вегасе блистай, как лас-веганы. Веганы… что-то не то.
— Точно, — сказал Грэм.
— В истории много забавного. — Тряхнув лучащейся прической, она развернула кресло к экрану.
Лучащиеся. Блистательные. Прекрасные.
Все эти слова Грэм использовал бы, выжди он десяток секунд. Теперь озвучивать их было поздно — в дверях появился Фар и обвел отсек управления сонным взглядом.
Грэм без труда догадался, кого высматривает капитан, и перевел взгляд на дверцу капсулы Элиот, еще закрытую. Эта девушка была чужеродным телом. Ее внезапное появление относилось к области аномального, как и неудачная посадка, а разделял их во времени всего час. Взаимосвязь не всегда означает причинно-следственную зависимость, но Грэм мог поклясться, что эти два события связаны. Является ли Элиот причиной сбоя?
Или она оказалась здесь из-за него?
Извилистая, запутанная,
Фар бочком подошел к консоли.
— Думаешь, мы сумеем сесть в этом времени, куда хотим? Прия говорит, потроха у корабля в порядке.
— Прия проверила двигатели?
— Ну да. — Фар вроде бы растерялся, потом начал хмуриться. — Ты ведь ее просил, разве нет?
— Просил? — Это выскочило у Грэма из головы, как и многое после той посадки. Странно… Адреналин обычно усиливал чувства, обострял память до такой степени, что воспоминания становились острыми, как бритва. Должно быть, в организме выработалось слишком много кортизола. — Когда прыжок идет с отклонениями, механика ни при чем. Когда мы в последний раз находились в Решетке, я производил вычисления, но не мог найти решения для посадки в том времени, которое нам требовалось. И вот тогда… — Брат с сестрой выжидающе смотрели на Грэма. Он не знал, поверят ли они его словам. Произнести их оказалось непросто, и все равно он выговорил: — И вот тогда уравнение изменилось.
— Угу. — Фар выслушал Грэма гораздо спокойнее, чем ожидал инженер, — вероятно, не совсем понял, что означают его слова. Но Грэм и сам не до конца понимал. Что происходит, когда вселенские законы становятся предположениями?
Фар откашлялся:
— Ладно, приношу извинения, что стукнул по экрану твоего «Тетриса». Тебе пришлось несладко, а я вел себя как настоящая задница.
Рот у Имоджен раскрылся так широко, что туда могла бы залететь муха. Грэму не требовались визуальные подсказки, чтобы понять: поведение Фара отклоняется от нормы. Извиняющийся Фар представлял собой аберрацию, как и математика, перестающая быть математикой. Действительно, в мире что-то сдвинулось…
— Все забыто, — сказал Грэм другу. — Просто в следующий раз нацелься на что-нибудь не столь старинное.
— Надеюсь, следующего раза не будет. — Фар уселся в капитанское кресло и посмотрел в иллюминатор, где во тьме уже угадывались очертания Лас-Вегаса. Огни спящего города можно было пересчитать по пальцам. Горизонт начинал светлеть, черное сменялось темно-синим, и внизу из тьмы проступили холмы. Здесь они служили костяком. Фар думал о том, что на протяжении миллионов лет горы врезались в небо и через четыреста будут также вздыматься, когда уже исчезнут казино, высохнут, как озеро Мид, бассейны и блеск, лоск и неоновые огни померкнут навсегда…
Все пройдет, а холмы останутся.
Грэм вел «Инвиктус» в эту спокойную даль. Самая окраина предместий. Наилучшее место для прыжка — подальше от воздушных трасс будущего, поближе к пустынным просторам, которые прекрасно подойдут для парковки невидимой машины времени.
— У всех стресс, все срываются на крик, — вздохнула Имоджен. — Вот почему необходим отпуск. Всем надо развеяться. Поесть! Выпить! Развлекаться днями напролет!
— Это тоже задание, — напомнил Фар. — У Элиот перед нами явное преимущество, и я хочу, чтобы до возвращения в Центральный ситуация изменилась. Вегас дает нам пространство для маневра, попробуем накопать информации. У Прии есть план; мне надо, чтобы вы вдвоем отвлекли нашу гостью.