Инвиктум
Шрифт:
18
3
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
невинных людей. Они такие же, как я. И они мертвы. Все, кого поймали. Ученые вроде моей
матери берут кровь у этих бедняг…и вкалывают ее тебе, судя по всему.
Не знаю, что сказать, а главное – как среагировать. Я знаю о том, что мне вкалывают
кровь Инсолитусов, но не знаю, что их после этого убивают. Меня это не огорчает, как Ксану.
Скорее, я ничего не ощущаю в данный момент. Ничего, кроме яростного желания поддаться
порыву,
глубине моего сознания не затихает. Это похоже на слабый сигнал переключателя. Словно
кто-то сидит в моей голове и всем там заведует.
Шумно выдыхаю.
– Ты ничего не скажешь? – доносится до меня тихий голос девушки, но я слышу его
словно через пленку. За ее спиной появляется Кристиан. Снова. Его горло в крови, во лбу
дырка, а одет он в форму солдата Акрополя. В таком виде его нашли, когда мятежники
пытали его и в итоге убили. Прикрываю глаза, зажмуриваюсь, лишь бы прогнать видение.
«И ее ты тоже потеряешь»– говорит проекция, и я сжимаю кулаки так, что мне
становится больно. Открываю глаза – мертвец исчезает. Ксана смотрит на меня
обеспокоенно.
– Эй, ты в порядке?
Хочу сказать ей, что нет, со мной все плохо, хуже, чем ты ожидала, но в итоге лишь
усмехаюсь и лениво пожимаю плечами. Я чертов ублюдок.
– Очевидно, они заслужили смерть, - тяну я, пытаясь дотронуться до ее оголенных плеч, но Ксана отталкивает меня с пораженным выражением на красивом личике. Мне становится
тошно, но я продолжаю тянуть ухмылку, будто кто-то заставляет меня это делать.
Невыразимым образом я хочу сделать ей больно.
– Знаешь, я пыталась, - говорит она хриплым голосом, нервно улыбаясь, - Пыталась
воспринимать тебя, как сложного человека, у которого куча проблем с семьей, с собственным
эго, с обществом. Я прощала тебя, каждый раз, Себастьян. Но я устала. Видимо, ты просто
избалованный мальчик, который никогда не изменится.
– Ты ни черта не знаешь обо мне, - цежу я, заранее зная, что пожалею об этом. Ее губы
изгибаются в печальной улыбке, и меня как будто ударяют по голове. Почему я рычу на нее?
Проблема не в ней. Она во мне.
Ксана разворачивается, чтобы уйти, но на полпути останавливается и смотрит на меня
почти с жалостью. Ее глаза наполняются слезами, но она не плачет. Не позволяет себе
пустить слезу при мне. В этот момент мне хочется провалиться сквозь землю.
«И ее ты тоже потеряешь» – слышу я слова мертвого брата в голове. Они отдаются
эхом, которое, как иглы, впивается мне
– Ты никогда не давал мне шанса узнать тебя, Себастьян, - шепчет она, - И, так или
иначе, ты останешься в одиночестве. Один на один со своими кошмарами. И меня уже не
будет рядом, чтобы прогнать их.
Она уходит. Не хлопает дверью, не кричит в истерике. Просто уходит и не
возвращается.
18
4
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
(Д)
Во сне она выглядит, как ангел.
Я глажу ее темные волосы, наблюдаю, как она тихо сопит. Иногда ее тонкий нос
морщится, а губы причмокивают. Это вызывает у меня улыбку. Не знаю, с каких пор я стал
таким мягким. Наверное, последствия долгого нахождения рядом с таким «светлым»
человеком, как Реми.
Когда я касаюсь пряди ее волос, затеняющих лицо, чтобы убрать их, она открывает
глаза и сладко потягивается. Мне не оторвать глаз.
– Доброе утро, - говорю я, глядя в ее зеленые лучистые глаза, - Хотя, скорее, полдень.
Она прижимается ближе, кладет голову на мою грудь. Фырчит, будто маленький милый
котенок, и утыкается носом в мою шею. Я вздыхаю. Почему внутри такое странное чувство?
Как будто огромный тяжеленный камень рухнул прямо на грудную клетку. Ах, да. Потому
что сегодня Реми должна вернуться домой.
Кто так решил? Смешно, но это был я.
Праздник Милосердия сегодня. Я считаю этот день самым фальшивым праздником в
истории человечества. В этот день такие, как я, совершили ошибку, пощадив людей, убивавших их. Опрометчивый поступок. Стоило истребить их. Всех.
Однако тогда я бы не встретил Реми. А может, и не родился бы.
– Так не хочется вставать, - сонно бормочет она, а я думаю – неужели я такой
бессердечный сукин сын? Неужели я сделаю то, что задумал?
Реми поднимает голову и смотрит на меня. Ее глаза большие и печальные, и меня тянет
поцеловать ее. Касаюсь ее губ едва-едва, и она расплывается в счастливой улыбке. Мне
нравится видеть ее такой. Она искрится весельем и радостью, хотя месяц назад была темнее
тучи.
– Пойдешь на праздник? – спрашиваю я сухо, вороша волосы на ее макушке. Реми тут
же меняется в лице. Ей не нравится мое предположение.
– Не хочу видеть мать, - говорит она. Я прокашливаюсь, ерзая на кровати. – Да и сестру
тоже.
– Кстати, о твоей сестре. Она ведь знает, кто я. Если она еще не доложила мамочке, то я
сильно удивлюсь.
– Ксана не станет этого делать, - ворчит Реми, приподнимаясь и садясь на кровати. Она
прикрывается простыней, но спина ее оголена. Провожу пальцами по нежной бледной коже и