Инвиктум
Шрифт:
боль может быть в разы чудовищней. Она затрагивает все чувства. Все то, что ты держишь
внутри себя, копишь годами, в один миг становится тем, что тебя убивает. Уничтожает всю
твою сущность.
Монро мертва.
Кадры ее смерти мелькают перед моими глазами, как слайды. Я зажмуриваюсь, по
щекам стекают горячие слезы. Она умерла по моей вине.
Первое чувство, которое убивает тебя – вина. Огромная, поглощающая, накрывающая
тебя с головой.
слабее. Превращает тебя в беспомощную, уязвимую и ничтожную девчонку.
– Зачем ты сделала это? – спрашиваю я в тишину комнаты. Она темная, ни лучика света, однако я знаю, что Ремелин здесь. Я чувствую ее присутствие.
– Чтобы тебе было больно, - просто отвечает она. Ее ледяной, пустой голос эхом
отлетает от стен. Затем я слышу тихие приближающиеся шаги. Напротив меня стоит стул, я
вижу его очертания. Когда я прищуриваюсь, чтобы разглядеть хоть что-то, зажигается свет.
Морщусь, хочу прикрыть глаза рукой, однако она привязана к спинке стула, как и другая
рука. Закрываю глаза, а затем медленно открываю их, постепенно привыкая к яркому свету
люминесцентной лампочки.
Наконец, вижу сестру.
Она снова сменила одежду. Теперь на ней тонкое цветное платье и черный жакет.
Волосы распущены в безумном беспорядке. Ремелин спокойно присаживается на стул,
закидывает ногу на ногу и принимается внимательно изучать меня.
Сейчас, единственное, чего я хочу, так это ударить ее. Сделать ей больно в ответ. Но не
могу. Очевидно, все мои силы чудесным образом испарились на неопределенный срок.
Дергаю веревки, связывающие руки. Тщетно. Слишком туго.
Наверняка их вязал этот чокнутый маньяк.
– У тебя получилось, - шепчу я, силясь не разрыдаться снова. Только не при ней. Не
стану. – Ты убила человека, который был мне дорог. Довольна собой?
Реми молчит. На ее лице не дергается ни один мускул, и мне на секунду кажется, что
она неживая. Просто красивая статуэтка посреди комнаты. Затем она вздыхает.
– Ты наверняка думаешь, что я жажду мести, - говорит Реми, разглядывая свои ногти, -
Это не так. По большей части мне наплевать на то, что случится с тобой. Ты источник
нужных мне знаний, Ксана. Только и всего.
Меня это злит. На самом деле просто бесит. Она убила мою подругу, а ведет себя так, словно это просто светская беседа.
– Говорят, что, если долго жить с одним и тем же человеком, становишься на него похож,
– цежу я сквозь зубы, пристально глядя на сестру, - Что ж, ты по праву подтверждаешь этот
факт. Ты очень похожа на Джеда. Жестокая, беспощадная. Ты не была такой, Реми. Что с
тобой стало?
Сестра, наконец, смотрит на меня. Ее некогда нежные и красивые
становятся алыми. В них мерцает яркая искра, а затем так же быстро исчезает. Одно
31
5
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
движение ее пальцев, и я сплевываю кровь себе под ноги. Меня рвет, становится нечем
дышать, потому что все пространство рта и горла заполняет кровь. Когда эта пытка
заканчивается, Реми кривит голову вбок.
– Спроси у мамочки, - говорит она холодно. Снова сплевываю и поднимаю на нее
взгляд. Ремелин не злится. Или, по крайней мере, мне так не кажется. Я могу ошибаться, ибо
не чувствую ее эмоций. Гляжу на нее, не отрываясь. Хочу пробудить в сестре хоть какие-то
чувства.
Хоть что-то.
Тщетно.
Она непоколебима, нерушима, пуста. Что с ней? Неужели человек способен так сильно
измениться? Неужели моя милая сестренка Реми стала чудовищем? Это то, что я вижу. И это
правда. Мне не хочется верить в то, что вина за ее трансформацию лежит на мне. Или на
нашей матери.
С трудом держу голову на плечах. Словно она чугунная.
– Я знаю, что ты меня ненавидишь, - шепчу я, поднимая глаза на сестру, но Реми лишь
слегка хмурится, задумчиво перебирает собственные пальцы, крутя их и разминая. Затем ее
рот приоткрывается, она переводит взгляд на меня. Ее глаза – бесконечная бездна.
– Ненависть - чувство слабаков. Я не чувствую к тебе абсолютно ничего, Ксана.
– Неужели? Поэтому ты убила Монро? Потому что ничего не чувствуешь?
– Зато чувствуешь ты, - улыбается сестра. Ее губы изгибаются будто по команде. – В том
и смысл, сестра. В твоих чувствах. Ты в них погрязла. Привязанности – это слабость. Именно
они убивают нас.
– Ты лицемерка, - шиплю я, наклоняясь вперед настолько, насколько позволяют путы, -
Не ты ли всюду таскаешь за собой ручного психопата? Разве ты не привязана к нему?
Она молчит, однако я замечаю крохотный проблеск в ее глазах. Это что-то непонятное, но я принимаю этот блеск за эмоцию. Злость? Страх? Слабость?
– Он тебе дорог, правда? – я хватаюсь за эту тему, как за спасательный круг. Это заденет
ее. Мне хочется, чтобы ее хоть что-то задело, хочется, чтобы она оттаяла. Моя сестра не
такая, какой хочет выглядеть. – Ты любишь его. Скажи, это чувство заставляет тебя ощущать
себя слабой?
Реми пододвигается ко мне. Стул скрипит, прорезая слух неприятным звуком. Я не
отрываю от сестры взгляда. Она не железная, у нее есть эмоции. Просто она научилась
виртуозно их скрывать. По крайней мере, один человек дорог ей. И это Джед. Упоминание о