Инверсии

Бэнкс Иэн М.

Ралбут кивнул. Сималг вздохнул.

— Это в первую очередь заслуга нашего протектора, — сказал он. — Остальные только помогали ему.

— И мы гордимся этим, — сказал ЙетАмидус, хлопнув ладонью по краю ложа.

— Значит, вы не питаете к нему ненависти? — спросил Ралбут у ЗеСпиоле. — Тогда вы и в самом деле баловень Провидения. — Он покачал головой и ногтем надрезал кожуру еще одного плода.

— Я ненавижу его не больше, чем вы должны ненавидеть протектора, — сказал ЗеСпиоле.

Ралбут перестал есть.

— Почему это я должен ненавидеть протектора? —

спросил он. — Я чту УрЛейна и то, что он совершил.

— Включая и то, что он поместил нас в этот дворец, — сказал Сималг. — Если бы не его милости, мы бы до сих пор ходили среди младших придворных. Мы обязаны великому эдилу не меньше, чем купец, который домогается его подписи на документе… Как это у них называется — на документе о льготах. Чтобы потом повесить эту бумажку к себе на стену, и повыше.

— Именно, — сказал ЗеСпиоле. — И тем не менее, случись что с протектором…

— Да не допустит этого Провидение! — вставил ЙетАмидус.

— … то разве не на человека вроде вас, герцог, — представитель знатного рода при прежнем режиме, преданный генералу при новом порядке, — обратит свои взгляды народ в поисках преемника?

— Опять он за свое, — зевнул Сималг.

— Этот разговор неприличен, — сказал РуЛойн.

— Нет, — сказал ЗеСпиоле, глядя на РуЛойна. — Мы должны говорить на подобные темы. Те, кто желает Тассасену и УрЛейну зла, будут наверняка избегать таких разговоров. Вы должны думать о таких вещах, РуЛойн. Вы — брат протектора. Люди, возможно, обратят свои взгляды на вас, если его не станет.

РуЛойн покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я поднялся так высоко на гребне его взлета. Люди и без того говорят, что я забрался слишком высоко. — Он бросил взгляд на Ралбута, который смотрел на него широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами.

— О да, — взмахнул рукой Сималг. — Мы, герцоги, категорически против наследования по праву рождения.

— А где наш хозяин? — спросил ЙетАмидус. — Йалде, будь добра, позови назад музыкантов. У меня от этих разговоров разболелась голова. Нам нужны песни и музыка.

— Вот он.

— Да вот же. Вот же он.

— Быстро! Держите его! Держите! Быстро.

— А-а-а.

— Слишком поздно.

— Я выиграл, выиграл, выиграл!

— Ты опять выиграл! Вы посмотрите только — такой маленький и такой умный! — Перрунд подхватила мальчика здоровой рукой и усадила рядом с собой. Латтенс, сын УрЛейна, извивался ужом от щекотки, потом взвизгнул, нырнул под подол платья наложницы и попытался спрятаться там от ДеВара, который пробежал почти по всей гостевой комнате наружного гарема в тщетной попытке поймать Латтенса. ДеВар подбежал, тяжело дыша и ворча.

— Где этот мальчишка? — брюзгливо спросил он.

— Мальчишка? Какой такой мальчишка? — спросила Перрунд, поднеся руку к подбородку. Ее голубые крапчатые глаза невинно смотрели на ДеВара.

— Ладно, забудем об этом. Мне нужно присесть и отдышаться после погони за этим маленьким плутом. — Когда

ДеВар уселся рядом с мальчиком, раздался смешок, туфельки мальчика торчали из-под платья Перрунд.

— Это что такое? Это же его туфли. Смотри-ка! — ДеВар ухватил Латтенса за коленку. Послышался приглушенный визг. — Да это же его нога. Наверняка к ней прилагается и все остальное! Ага! Вот и он сам! — Перрунд приподняла полы своего платья, чтобы ДеВар мог пощекотать мальчика, потом подтянула поближе подушку и подсунула ее под Латтенса. ДеВар усадил мальчика на подушку. — Ты знаешь, что бывает с мальчиками, которые выигрывают игру в прятки? — спросил ДеВар. Латтенс смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он помотал головой и попытался сунуть большой палец себе в рот. Перрунд перехватила руку мальчика. — Они получают, — прорычал ДеВар, наклонившись к нему, — конфетку!

Перрунд протянула Латтенсу коробку с засахаренными фруктами. Тот взвизгнул от восторга и потер ладошки, заглядывая в коробку и решая, с чего начать. Наконец он ухватил горсть сладостей.

Хьюсс, еще одна наложница в красном платье, тяжело уселась на диван напротив Перрунд и ДеВара. Она тоже участвовала в этой игре в прятки. Хьюсс была теткой Латтенса. Ее сестра умерла, рожая мальчика. Случилось это в начале войны за наследство. Хьюсс была полненькой, но гибкой женщиной с непослушными кудрявыми волосами.

— Уроки у тебя сегодня уже закончились, Латтенс? — спросила Перрунд.

— Да, — сказал мальчик. Ростом — небольшим — он пошел в отца, а волосы унаследовал от матери — золотистые, с рыжинкой.

— И что же ты выучил сегодня?

— Еще кое-что о треугольниках и немного истории — о том, что случилось раньше.

— Понятно, — сказала Перрунд, поправляя воротничок курточки и приглаживая волосы Латтенса.

— Там был такой человек по имени Нараджист, — сказал мальчик, слизывая с пальцев сахарную пудру.

— Нахараджаст, — сказал ДеВар, но Перрунд сделала ему знак — помалкивай.

— Он посмотрел через трубку на небо и сказал императору… — Латтенс скосил глаза на три сверкающих купола, освещавших комнату. — Пуслиду…

— Пуйсиду, — пробормотал ДеВар.

Перрунд недовольно свела брови, взглянув на ДеВара.

— … там были большие огненные камни и БЕРЕГИСЬ! — Мальчик, выкрикнув последнее слово, вскочил с места, потом снова сел и наклонился над коробкой со сладостями, приложив один палец к губам. — Но император не послушался, и камни убили его.

— Ну, это слегка упрощенный взгляд на вещи, — сказал ДеВар.

— Какая печальная история! — сказала Перрунд, взъерошивая теперь волосы мальчика. — Бедный старый император!

— Да, — пожал плечами мальчик. — Но потом пришел папа, и все встало на свои места.

Трое взрослых переглянулись и рассмеялись.

— Вот уж точно, — сказала Перрунд, забирая у мальчика коробку с конфетами и пряча ее себе за спину. — Тассасен снова мощное государство, правда?

— Эээ-ээ, — сказал Латтенс, стараясь пролезть за спину Перрунд и дотянуться до коробки.