Интимные услуги
Шрифт:
Какая роскошь – тихий уголок в центре Москвы. Но владельцы трехэтажного особняка все-таки нашли для себя тенистое укромное местечко в самом сердце города. Несколько сверкающих иномарок, как смирные лошадки в конюшне, стояли на вылизанной площадке перед домом, уткнувшись носом в декоративно подстриженные кусты. Между массивной старинной дверью входа и хрупкой Катериной вырос огромный молодой человек с пристальным, изучающим взглядом и рацией в руке. Монументальный парнишка вопросительно смотрел на Катю сверху вниз, и она почувствовала, что ее просветили рентгеном на предмет наличия автомата или бомбы.
– Катерина Антонова, – отрекомендовалась
Молодой человек снисходительно кивнул, что-то буркнул в рацию, массивная дверь издала тихий щелчок, и Катерина была впущена в дом.
Горничная, точь-в-точь из бразильского телесериала – улыбчивая, услужливая, в белоснежном переднике и наколке в волосах, повела Катю на второй этаж. Интерьер, блиставший разнузданной роскошью, не произвел на репетиторшу ожидаемого эффекта: она почему-то с гордостью и грустью вспомнила Олега и его квартиру. Он тоже мог бы отстроить себе подобный особняк и нашпиговать дом антикварной мебелью и бесценными картинами. Владельцы этого дома, очевидно, испытывали необходимость ежедневно доказывать себе и окружающим, что они очень, очень богаты. Олег этого чувства не испытывал.
Катерина заметила несколько явных диссонансов во внутреннем дизайне – наверное, хозяйка безапелляционно поправила работу профессиональных оформителей и внесла коррективы, руководствуясь своим безупречным вкусом: парочка вульгарных статуэток нагло и вызывающе соседствовала с уникальной вазой баккара на полированном комоде из красного дерева, а турецкий ширпотребный тюль визжал от восторга, сумев примоститься на окне рядом с драгоценными бархатными портьерами ручной вышивки.
С удовольствием отметив мысленно эти промахи, Катя почувствовала себя более уверенно и прониклась некоторым чувством снисхождения к богатым, но лишенным ощущения прекрасного хозяевам дома. А что ей оставалось делать? У нее в сумочке лежала одинокая тысяча – на обратную дорогу. Снисходительное презрение – только этим она могла оградить свое самолюбие от людей, владеющих огромным богатством, чтобы не чувствовать себя рядом с ними униженной и закомплексованной.
Горничная провела ее в комнату на втором этаже и бросила на произвол судьбы. И тут Катерину ожидал сюрприз. Она едва не рассмеялась, представив, что могла бы захватить с собой плюшевого медвежонка или книжку с картинками: на диване сидел длинный подросток, в одной руке он держал бокал с каким-то напитком, другой обнимал ярко накрашенную девицу.
– А вот и педагог! – восторженно закричал парень, подскакивая на диване. – Родители молодцы! Какого подобрали мне репетитора!
Александр, ребенок, нуждавшийся в дриллинг-партнере, бросил свою компаньонку и устремился к Катерине с распростертыми объятиями. Он не стал терять времени даром, а сразу перешел на немецкий язык. Катерине не понадобилось и пяти минут, чтобы уяснить себе – ребенок знает язык в два раза лучше ее. Естественно, Саша изучал его целый год в Мюнхенской интернациональной лингвистической школе, а Катерина – по самоучителю.
– Ну вы, полиглоты, – заныла с дивана брошенная девица, вытягивая двумя пальцами изо рта розовую от губной помады жвачку, – говорите по-русски! Я ничего не понимаю!
– Катя, знакомься, это Мадлен, моя подруга.
Мадлен моргнула наклеенными ресницами, забавно вытянула вперед люминесцентно-малиновые надутые губки и похлопала по дивану рядом с собой.
– Садись, Катерина. Налить тебе чего-нибудь? Мы пьем в данный момент «Метаксу».
Мадлен
– Нет, спасибо, я не пью, – отказалась Катя. Она подумала, что Мадлен, если окатить ее из шланга, окажется очень хорошенькой. Мадлен, видимо, тоже высоко оценила внешние данные гостьи.
– Это у тебя свои ресницы? – спросила она. – Какие длинные. Какой ты пользуешься тушью? «Макс Фактор»? «Палома Пикассо»? «Волюмиссим»? «2000 калори»?
– Ну вот, пошла женская дребедень! Мадленка, не забывай, Катю пригласили для меня, а не для тебя! – внедрился в диалог оставленный Саша. – Девочки, раз мы так удачно все здесь подобрались, давайте подумаем, чем нам заняться.
– Катя, хоть пепси выпей! – предложила гостеприимная Мадлен. – Какая ты скромная! Да, Сашуля, мне надо уходить. У меня дела.
– О! – разочарованно ответил Саша.
И я тоже, – встрепенулась Катя. – К сожалению, должна признать, что не могу конкурировать с тобой в знании немецкого. И поэтому не имею права претендовать на это место. Передай мои извинения родителям, Саша, если тебе не трудно.
– О!!! – еще более разочарованно застонал Александр. – Девочки, ну почему же вы меня бросаете?! Вы такие хорошие, а мне так скучно.
– Ничего, не умрешь, – успокоила Мадлен. – Книжку почитай. Катя, идем.
Саша проводил предательниц убитым взглядом и насупленно вздохнул. Девушки спустились на первый этаж.
– Стойте, – раздался сверху вопль, когда горничная открывала перед Катериной и Мадлен тяжелую дверь.
По лестнице скатился Саша.
– Вот, держи! – Он впихнул в ладонь Катерины десятидолларовую бумажку.
– Нет! – возмутилась Катя. – Зачем? Мадлен пихнула ее локтем:
– Да возьми! Ты же время потратила. Небось перлась сюда из самого Орехова-Зуева.
– Возьми, Катя! – поддержал Саша, двумя руками зажимая Катину ладонь с начинкой из десятидолларовой купюры. – И приходи завтра опять! Ты прекрасно говоришь по-немецки. Мне понравилось! У тебя такое милое произношение.
Катя слегка покраснела и быстро спрятала деньги в сумочку. Александр звонко чмокнул Мадлен в щеку, и через несколько секунд девушки оказались на залитом солнцем дворе. Охранник проводил красоток равнодушным взглядом и отвернулся. Он стоял на посту, а зной и голые ноги девушек могли привести к нежелательным изменениям в организме, что осложнило бы дальнейшее несение службы.
Мадлен притормозила Катю около мороженщицы. Они уже выбрались на шумный проспект. В утробе фирменного холодильника с прозрачной крышкой сияли блестящими обертками разноцветные брикеты мороженого, а бока картонных коробок с рулетами и тортами были покрыты белой пыльцой инея.
– Возьмем! – предложила Мадлен и, не дожидаясь ответа Катерины, достала десятку и отдала продавщице. – Мне «Сникерс»!
Продавщица выжидательно смотрела на Катю, а та не знала, что делать: у нее была только тысяча рублей плюс полученные доллары.