Интимные услуги
Шрифт:
Катя вздохнула:
– Но вы видите, какой он бессовестный и безнравственный! И миритесь с этим!
– Катя, – устало улыбнулась Кира Васильевна. – Эта фирма – его собственность. Он делает здесь все, что ему угодно. И ты знаешь, какую он платит нам зарплату. У меня семья. Приходится закрывать глаза на его недостатки и думать о том, что в страховом бизнесе он гений. Я благодарю Бога, что из-за своего возраста избавлена от его внимания и могу спокойно работать.
В кабинет вошел Леонид. Его уже оповестили об увольнении Катерины.
– Кать, – сказал он, –
– Да, – кисло пробубнила Катерина, – не собираюсь унижаться перед этим типом.
– И ты его пойми, – попытался защитить своего распутного друга Леонид. – Как мужчина компетентно тебе заявляю. Видеть тебя каждый день рядом и не протянуть к тебе вожделеющей руки – невыносимо трудно. Всю жизнь ты будешь расплачиваться за свою привлекательность и страдать от мстительности неудовлетворенных мужчин.
– Уже страдаю…
– Софья Викентьевна, это я!
Андрей вломился в квартиру соседки возбужденный и радостный.
– Почему это вы так оживлены, Андрюша?
– Сегодня вечером я хочу пригласить в гости удивительную девушку. Я уже купил торт, апельсины, шампанское и конфеты «Анна».
– Что-то мне подсказывает, что вы влюблены.
– Так заметно?
– Очень.
– Она уникальная. И я чрезвычайно виноват перед ней. Из-за моего пристрастия к авантюрам она рисковала жизнью.
– Интересно, Андрюша, вы всегда так обращаетесь с женщинами, в которых влюблены?
– Да, то есть нет… Да, из-за меня ее жизнь подвергалась опасности. И вот сегодня я надеюсь вымолить прощение. А вы не могли бы составить нам компанию?
Софья Викентьевна деликатно замахала сухими ручками:
– Что вы, Андрюша! Я буду вам только мешать! Третий лишний.
– А торт ваш любимый! С кремом из вареной сгущенки и безе, – соблазнял Андрей. Софья Викентьевна была ему необходима – он не сомневался, что Катерина теперь до конца жизни будет тщательно обдумывать любое предложение остаться наедине с мужчиной в запертой квартире. Конечно, это было не совсем честно по отношению к Софье Викентьевне – приглашать ее в качестве необходимой детали пейзажа. Но Андрей в эти дни почти сошел с ума, воображая, что Катерина, возможно, никогда его не простит.
– Нет, нет, нет, – продолжала сопротивляться Софья Викентьевна, – я совершенно ни к чему на вашем званом ужине!
– Сонечка Викентьевна! – возмутился Андрей. – Я не ожидал, что вы такая вредная! Ну окажите мне услугу – поприсутствуйте. Ради того, чтобы этот вечер вообще состоялся. Катя такая девочка, что не пойдет в гости к мужчине. В холостяцкую квартиру. А если я скажу, что…
– С этого и надо было начинать! – воскликнула Софья Викентьевна. – Я с удовольствием вас выручу. А разве еще существуют на свете такие высоконравственные девочки?
– Я же говорю, она уникальный ребенок. Феномен.
– С удовольствием с ней познакомлюсь. А торт, говорите,
– Так точно, Софья Викентьевна. И еще шампанское, четыре бутылки, и конфеты «Анна», которые вам так понравились.
Полученных денег вполне должно было хватить на два месяца безбедного существования. Она успеет найти новую работу. Нужно искать и квартиру, ведь в мае вредоносная домохозяйка собирается выселить ее.
Об этом Катя размышляла, возвращаясь с работы неторопливым шагом, заходя по пути во все магазины. Три с половиной месяца она проделывала этот путь. А завтра ей не придется вставать в шесть утра. Ее уволили. Катя разглядывала витрины, но не видела предметов, выставленных в них. Она была занята своими мыслями.
«Я дала себе слово, что вопреки всему буду счастливой, – думала Катя, – а жизнь словно специально бьет меня, пытаясь доказать, что мое желание быть счастливой – преступно. Сначала меня едва не задушил маньяк, теперь я осталась без работы. Все против меня! Жизнь подталкивает меня к тому, чтобы я пришла домой, легла на диван лицом к стене и начала оплакивать свою никчемную судьбу. Нет! Плакать я не буду. Буду радоваться тому, что выжила в битве с неуправляемым психом Ником, и тому, что теперь меня не будет больше преследовать жадный взгляд Виктора Сергеевича. Я справлюсь со всеми своими неприятностями и буду радоваться жизни. У меня все будет хорошо».
Так, подбадривая себя, Катерина не спеша добралась до той аллеи, где на нее зимой напал грабитель и где она последний раз приняла розу из рук Ника Пламенского. Неторопливая прогулка по магазинам заняла довольно много времени, уже сгустились сумерки. Катя прибавила шагу, но вдруг резко остановилась. Из глубины аллеи показались зловещие фигуры двух парней. Они устремились к девушке.
«Боже мой, опять! – мысленно закричала Катя. – Ну почему?! Неужели желание быть счастливой столь наказуемо!»
– Смотри, какая пташка залетела на наш огород! – весело сказал один из парней, надвигаясь на Катерину. Он был в полтора раза выше ее.
«Орыся говорила мне, что на нее нападали три раза!» – промелькнула мысль.
– Не подходите ко мне, – взвизгнула Катерина, отпрыгивая в сторону, но ощутила за спиной чье-то дыхание и отшатнулась: там стоял третий.
– Заткнись, – мрачно сказал один из них, – еще один звук, и мы тебя порежем.
В его руках действительно был нож, и полированное лезвие бросало в сумерках продолговатые серебряные блики.
Инстинкт самосохранения, который в предыдущих случаях подсказывал Кате бросаться на противника, кусать, царапать его и бить ногами, теперь заставил ее стоять неподвижно, загипнотизированной видом блестящего ножа.
«Баллончик, – вспомнила она. – Баллончик в сумке. Но как я смогу его достать?»
А сумочка уже переместилась в лапы захватчиков. Один из них, удовлетворенно присвистнув, извлек пачку денег – то, что сегодня получила Катерина в бухгалтерии.
– Богатая дамочка! – улыбнулся он в полумраке. – Тебе очень повезло. Иди!