Интимные услуги
Шрифт:
– А вчера? Уже забыла?
– Он ущипнул меня за ляжку! – возмущенно отбивалась переводчица.
– Не за ляжку, а за ногу, – сухо поправила Кира Васильевна. – Это не повод, чтобы бить клиента…
– Я его не била, я только оттолкнула.
– Да, он ударился о дверь семнадцатого кабинета, дверь распахнулась, он влетел внутрь, где в этот момент стояла Инга Петровна с графином воды. Мужчина упал на пол, сверху – Инга Петровна, и оба оказались совершенно мокрыми. А человек ведь хотел заключить с нами контракт на страхование жизни, собирался заплатить приличные деньги, – нудно бубнила Кира Васильевна.
– Человек,
– Прекратим бесплодную дискуссию.
– Да! – возмущалась Орыся. – Разве я не права? Схватил за окорочок, хотел бесплатно покайфовать! И получил по заслугам!
– Иди в свой кабинет, пожалуйста. А с тобой, Катерина, я еще поговорю. К тебе у меня тоже целый ряд претензий.
Лена Волчкова вертелась перед зеркалом. Она уже надела рыжую лисью шубу, ярко-красные сапоги и сейчас пыталась обмотать голову шарфом так, чтобы и уши закрыть, и волосы оставить снаружи, и при этом не превратиться в африканскую принцессу с тюрбаном на голове.
В прихожую вышла мама Елены.
– Куда это ты собралась? – с подозрением спросила она. – Уже темно!
Лена недовольно хмыкнула. Надо же, как не повезло. Сейчас прицепится. Не удалось тихонько улизнуть.
– Мама, сейчас только восемь часов! Мы договорились с ребятами.
– Шапку надень, простудишься! Нечего выпендриваться!
Удивительное сочетание заботы и ненависти. Когда Лариса Николаевна разговаривала со своей дочерью, она использовала всю мощь голосовых связок и легких. Ее речь была щедро усеяна восклицательными знаками. Разговаривать в другом тоне с упрямой и взбалмошной девицей, какой считала свою дочь Лариса Николаевна, не представлялось возможным.
– Я кому сказала! Иди надевай шапку, или вообще никуда не пойдешь!
Лена метнула в сторону матери пригоршню шрапнели, сдвинула шарф на шею, надела песцовую шапку с дурацкими детскими помпонами – ну как же можно, ведь она совсем не подходит к шубе! – и выскочила из квартиры.
Лариса Николаевна раздраженно пнула ногой Ленины тапочки. Никогда не уберет их на место! Бывают же у других нормальные дети – сидят вечерами дома, играют на пианино. Четырнадцать лет – и не удержать! Каждую неделю Лариса Николаевна сгоняет с дивана в комнате дочери нового прыщавого поклонника.
Лена остановилась в подъезде, вытащила из кармана шубы разноцветный пакет, на котором были изображены три щенка в корзине, сунула в него шапку, обмотала вокруг головы шарф, взбила руками густые рыжие волосы и побежала вниз. Ребята ее не ждали, она просто хотела прогуляться по зимнему проспекту. Чтобы сверкали фонари, проносились мимо иномарки, бросали взгляды незнакомые мужчины. Теперь вот пакет в руке мешает. Мама ничего не понимает. Она просто невыносима в своем неверии. Каждого мальчика, украдкой сорвавшего у Лены невинный поцелуй, дорогая мамаша вносит в бесконечный реестр мужчин, с которыми спала ее дочь. По этому поводу у них упоительные скандалы каждую неделю. Как объяснить матери, что почти все девчонки в классе поглядывают на Лену свысока, словно умудренные жизнью женщины. Они уже успели. Недавно в школе по
Сзади послышался негромкий сигнал автомобиля. Лена обернулась.
Опустилось стекло, и молодой мужчина, улыбаясь, спросил:
– Девушка, вас подвезти?
Лена заволновалась и подошла ближе.
– Вы куда-то торопитесь? Я могу вас подбросить, – повторил парень.
Лена пожала плечами.
– Вообще-то я просто гуляю, – ответила она и выжидательно посмотрела на парня.
– Мы могли бы погулять вместе, – предложил незнакомец. – В моей машине. Идет?
Лена якобы задумалась. Парень ждал.
– О'кей, – решилась наконец-то она. – Я согласна.
Молодой человек вышел из автомобиля, распахнул перед Еленой дверцу и торжественно пригласил:
– Мадемуазель, прошу! Я предчувствовал, что этот вечер будет отмечен необычной, волнующей встречей. И это произошло.
Лена сдержанно улыбнулась, ликуя в душе, и села в машину.
Катя шла с работы. В кармане болтался газовый баллончик, в пестром пакете – четыре женских журнала на итальянском языке и до неприличия огромный набор конфет. Журналы ей принесла Орыся, а конфеты она обнаружила на своем столе с запиской: «Подарок для Кати».
Анализ почерка не оставлял сомнений по поводу личности дарителя. Это был Виктор Сергеевич. Босс нежно щурился, но все же не приближался к вероломной секретарше ближе чем на два метра: его еще заставляли вздрагивать воспоминания о горячем кофе и острой булавке.
Катерина конечно же взвилась и ринулась возвращать нежданный сувенир, но Орыся ее осадила.
– Глупышка, – сказала она, – ешь конфеты и наслаждайся преимуществами, которые дает тебе твоя обалденная внешность!
– Но он расценит это как согласие! – возмутилась Катя. – Что я готова принять его покровительство!
– Ничего он не расценит. Ну, коробка шоколада. Ну и что? Ты думаешь, ему требуется твое согласие? Он изнасилует тебя на этом кожаном диване, когда ему заблагорассудится. И если он до сих пор этого не сделал, то лишь потому, что, как хороший актер, держит паузу. Наслаждается предвкушениями.
– Я уволюсь, – угрюмо сказала Катерина.
– Конечно уволишься, – философски согласилась Орыся. – Но пока пауза длится, ты будешь получать каждый месяц свои пятьсот сорок долларов. Уволишься, когда угроза насилия станет очевидной. А пока избегай замкнутых пространств, чтобы не оказаться в запертой комнате с Витюшей. А конфеты тебя ни к чему не обязывают…