Интервью под прицелом
Шрифт:
На самом деле Лора ненавидела петь песни на заказ, хотя зарабатывала этим на жизнь. Людям почему-то кажется, что если уж они пришли в заведение, заплатили за еду, то почему бы им не заказать в придачу и музыкальное сопровождение? И вот они заказывают. А так как воображение у них скудное, слабенькое такое воображение, Лора знает наперед, что выберет тот или иной посетитель — как правило, выступления превращаются в бесконечное, мучительное повторение самых ненавистных шлягеров. Очень редко попадается такая публика, которой все равно, что ей тут будут исполнять, и Лора вольна в выборе композиций. Обычно она поет негритянские блюзы.
Лора все бы отдала за возможность выступать в каком-нибудь элитном клубе для любителей негритянских блюзов, но если такие клубы и есть, то в них выступают аутентичные
Раньше Лора как-то пыталась уйти от ресторанного пения, ну хоть в переходе петь, что ли. Всяко лучше, чем переступать через себя, наступать на горло своей песне — буквально, но в самый последний момент она трусила. В переход не шла, а возвращалась в ресторан. И переступала, и наступала. Потому что помимо негритянских блюзов Лора любила роскошь. Не настоящую, конечно, всамделишную роскошь — откуда бы ей про такую знать? — а гламурную, рекомендуемую модными журналами жвачку. А эта жвачка, к сожалению, тоже стоила денег.
Если бы Лора не вышла в свое время замуж, вполне возможно, она смогла бы найти себе богатого поклонника из тех, которые посещают по вечерам рестораны, хотя это тоже сомнительно. Максимум, на что способен такой поклонник, — накормить ужином, подарить духи или шляпку, а потом настойчиво предлагать уединиться в номерах.
Сейчас муж, располневший программист Саша Тюхин, лежал на диване, замотавшись в дорогое покрывало, и, мелодично похрапывая, спал. Рядом с диваном расположился джентльменский набор: пульт от телевизора, несколько пустых пивных банок, пакетик из-под сушеных кальмаров. Саша не был гламурным человеком, он не понимал, что пить пиво с этой вот сушеной гадостью не просто вредно, но еще и категорически немодно в этом сезоне! А уж смотреть телевизор, лежа на диване, — и подавно! Если уж вздумалось напичкать свои мозги рекламой и насилием, то делать это надо легко, мимоходом: например, когда фуршетный стол уже готов, а гости что-то запаздывают, можно включить телевизор, сесть в кресло и, невнимательно глядя на экран, прислушиваться к звукам, доносящимся из подъезда…
Лора сидела напротив зеркала с ваткой в одной руке и тюбиком геля для снятия макияжа — в другой. Телевизор беззвучно мерцал в углу: видимо, когда началась рекламная пауза, Саша благополучно отключил звук, а следом отключился и сам.
Она поглядела на него с неприязнью. Давно уже нежный и стеснительный юноша, который ей когда-то так понравился, превратился в «нормального мужика» — такого, о котором, если верить песням, столь нежно любимым посетителями ресторанов, мечтает каждая женщина. Лора согласна была, чтобы ее перестали считать женщиной, — лишь бы никогда в жизни ей не пришлось мечтать вот об этом счастье. О том, которое лежало на диване, посапывало, сжимало рукой пустую пивную банку и, надо думать, должно было вызывать массу умиления среди домохозяек всех возрастов, полагающих, что муж должен быть сыт, пьян и доволен.
В том, что Саша в данный момент вполне доволен, сомневаться не приходилось. Зато Лоре отчаянно хотелось подпрыгнуть, вцепиться в занавески, повисеть на них немного, а потом сорвать, к чертовой матери. На этом бы она не ограничилась: разделась бы, замоталась в занавески, поднялась на крышу дома и полетела оттуда диковинной птицей. А Саша пусть себе спит, утром проснется, включит телевизор, и тот все ему расскажет.
Лора все больше и больше впадала в ярость. Разлегся тут, дрыхнет, довольный и пьяный, тогда как она просто лопается от ярости! Впрочем, что изменилось бы, если бы этот тюха-матюха еще не спал, а встретил ее на пороге в семейных трусах и майке? Он наверняка рассказал бы какой-нибудь глупый бородатый анекдот, каковые программисты обычно почитают за житейскую мудрость. Или равнодушно промямлил: «Не переживай, все пройдет, ты ведь сильная, ты справишься».
«Интересно, с чего это он взял, что я сильная? Я гири, что ли, в его присутствии тягала? Или шкафы двигала?»
Отбросив в сторону грязную ватку, выключила свет в комнате и отправилась в спальню с целью полистать
Лора встала с постели, вышла в гостиную. Телевизор мерцал в темноте и освещал путь. Она собиралась принять душ, но выяснилось, что, как назло, закончился ее любимый успокаивающий гель с экстрактом зеленого чая, лимонного дерева и пихты. Видимо, Саша по ошибке вымыл им голову.
Лора потянулась за пеной для ванны, но баночка выскочила из рук и плюхнулась в унитаз. Это было уж слишком! Женщина села на край ванны и беззвучно заплакала. Она ожесточенно кусала край махрового полотенца, но слезы капали из ее глаз будто бы по своей воле, и никак их нельзя было остановить. «Только бы этот боров не проснулся прямо сейчас! — думала Лора. — Это же будет катастрофа! Он начнет ломиться ко мне, я открою, вся заплаканная, он станет неуклюже утешать меня, и тут я наконец выскажу ему все, что о нем думаю!» Но муж и не думал просыпаться. Когда Лора исчерпала все водные ресурсы своего организма и умылась, у нее заболела голова.
Обычно в таких случаях она немедленно ложилась спать, и боль через некоторое время отступала вместе с опостылевшей действительностью, зато на смену им являлись сны, в которых хоть какое-то время можно было отсидеться, отдохнуть от ресторанного репертуара и амебоподобного Саши, возлежащего на диване или сидящего за компьютером. Но сегодня Лоре совершенно не хотелось спать.
Она вышла на кухню и прижалась лбом к оконному стеклу, но этот фокус успокаивал нервы, но не боль. Лекарств в их доме никогда не было: Тюхин почти не болел, а если заболевал, то лечиться предпочитал водкой с перцем, а она довольствовалась зеленым чаем, который, если исступленно верить в его лечебные свойства, помогает не хуже, чем водка с перцем. Но сейчас ни водка, ни чай просто не лезли в горло. Проклиная гнусного бритого посетителя, требовавшего «Мурку» и «Владимирский централ», Сашу, развалившегося тут на диване, как будто диван для этого создан, очередной отказ на участие в блюзовом фестивале, Лора накинула на плечи летний плащ и побрела в ночную аптеку. К счастью, та была недалеко.
— Дайте, пожалуйста, что-нибудь от головной боли! — попросила она у заспанной продавщицы.
— Ы, ы или ы? — ткнула та пальцем в приклеенные к окну коробочки.
— Ы! — поддавшись ее манере, указала Лора.
Она хотела было принять таблетку прямо на улице, но решила, что все же следует запивать лекарства для пущего эффекта, — и заторопилась домой. Дома все было по-прежнему: телевизор светился, Саша спал на диване. Давнишнее желание завернуться в занавески и спрыгнуть с крыши снова посетило Лору, но вместо этого она решила быть хорошей девочкой: налила в стакан воды из фильтра, достала таблетку, проглотила, запила и отправилась в спальню — дожидаться эффекта. Эффект наступил даже раньше, чем она ожидала: проходя мимо окна, она почувствовала жжение во всем организме, становившееся все более и более нестерпимым, будто бактерии, живущие у нее внутри, разожгли костер и теперь его тщательно раздувают. Лора схватилась за воздух, но под руку попалась занавеска, и женщина вцепилась в нее мертвой хваткой. А когда Лора упала, занавески накрыли ее, словно оперение диковинной птицы, — собственно, практически как она и мечтала.
9
Анатолий Пиявкин должен был допрашивать подчиненных генерал-майора Красникова — тех, в чьем непосредственном ведении находились объекты, обозначенные в записях Голобродского как мини-фабрики фальсифицированных медикаментов, — вместе с Александром Борисовичем Турецким.
Но Турецкий отзвонился Пиявкину и сказал, что допросы тот должен вести единолично, попросил только внимательно заполнять протокол. Первой на повестке дня значилась встреча с полковником Виталием Власенко, отвечающим за тот самый ангар, который был обнаружен Силкиными во время их грибной вылазки. Однако когда Анатолий Яковлевич приехал на место — в военную часть под Серпуховом, — выяснилось, что Виталий Власенко уже полгода как находится на излечении в окружном военном санатории и с его обязанностями справляется капитан Корневич. Забавно, что это выяснилось только сейчас.