Интервью под прицелом
Шрифт:
Крысулин вскрыл упаковку, немного подумал и проглотил сразу две таблетки. Облегчение наступило не сразу, зато эффект оказался потрясающим — ему и не снилось!
Перед уходом Юля, как всегда, заглянула в кабинет к Крысулину, чтобы поинтересоваться, не нужно ли ему что-нибудь еще. Финансовый директор сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и неестественно вывернув левую руку. Правой рукой он сжимал осколки стеклянного стакана…
Юля подкралась к нему. Глаза господина финансового директора выкатились из орбит, изо рта капала пена.
— Мама! Ма-а-ама! — закричала Юля и выбежала из кабинета.
— Алло,
Прибывшая на ее звонок «скорая помощь» диагностировала отравление.
— Что ели, что пили? — спросила женщина-врач, похожая на добрую бабушку из сказки, пока санитары грузили тело несчастного интригана на носилки.
— Я… я ему кофе приносила. Вот, заваривала из этой банки.
Врач потянулась к банке, понюхала ее содержимое:
— Возьмем на экспертизу.
— Но я тоже пила… Тайком. Сразу после него.
Врач потеряла всякий интерес к банке.
— Никаких заменителей сахара он не употребляет?
— Нет. Пьет с сахаром!
— У него там, в кабинете, есть холодильник? Может быть, он что-то съел?
— Нет, он всегда ходит в соседний ресторан на бизнес-ланч, — отрапортовала Юля.
— Никаких лекарств покойный не принимал? — продолжала допытываться врач.
— Покойный? — вздрогнула Юля. — Неужели это из-за меня?
— Из-за вас? А подробнее?
— Когда он меня сегодня погнал за аспирином, я про себя подумала: «Чтоб ты сдох, скотина!» А говорят, когда очень сильно желаешь кому-то зла, это исполняется.
Врач пропустила мимо ушей Юлины признания, но аспирином заинтересовалась, велела принести упаковку, если она осталась, и попросила разрешения воспользоваться телефоном.
— Здравствуй, голубчик, — проворковала она в трубку, — у нас тут случай, похожий на то, что было у вас с отравлением. Слишком поздно приехали — уже ничего не сделаешь. Да, проверим. Хорошо, свяжусь.
Тело финансового директора Сергея Крысулина уже увезли, когда Юля вспомнила наконец о валерьянке. Нацедила себе в стакан двадцать капель, разбавила водой.
— Финансовый директор умер. Да здравствует финансовый директор! — сказала она сама себе и выпила залпом содержимое стакана. — Лишь бы новый не оказался еще большей сволочью.
В тот день, когда был запланирован и согласован с военными инстанциями допрос подчиненных генерал-майора Красникова, Турецкого неожиданно вызвали на ковер. Оказывается, представители Государственной думы и думы городской создали сообща специальную комиссию для регулирования вопросов правопорядка. И сразу же решили выяснить, что творится с делом Голобродского.
Неудивительно, ведь всколыхнувшее столицу печальное событие до сих пор было у всех на устах. Вот Турецкого и вызвали как мальчика для битья, чтобы он перед «народными избранниками» отчитался в том, как продвигается следствие, и объяснил, почему народу до сих пор не предъявили пойманного преступника.
Посоветовавшись с коллегами, Александр Борисович решил допрос военных не отменять, а довериться Пиявкину. К тому же генерал-майор так красноречиво намекал на то, что конфиденциальный разговор с военным следователем может оказаться гораздо продуктивнее официального допроса. Рекомендациям Саватеева, а значит, и Анатолию Пиявкину, Турецкий вполне доверял. Может, и к лучшему, что военные поговорят без него; а в том, что Пиявкин будет вести протокол по
Сам же Александр Борисович приготовился к тому, что предстоящий день можно будет смело вычеркнуть из жизни как бесполезный.
Буквально у порога Турецкого остановил телефонный вызов.
Звонила Галя Романова, откомандированная в группу, расследующую убийство свидетеля. Она обстоятельно доложила все, что узнала от Болтаева. В квартиру Рафальским звонил человек, представившийся журналистом, который якобы хотел взять у Ефима Борисовича интервью. Нет такого журналиста — проверили уже. Но у жены Рафальского — Анны Ильиничны — этот звонок никаких подозрений не вызвал: она видела, какой ажиотаж творится вокруг смерти Голобродского…
— Ты прости, Галочка, но я тороплюсь. Почти опаздываю, — признался Александр Борисович. — Давай по сути. Вкратце.
Галя затараторила:
— Анна Ильинична этому журналисту призналась, что ее супруг в данный момент находится в больнице с сердечным приступом, но клянется, что, в какой именно больнице, не уточняла. Да она и сама не была тогда еще поставлена в известность. Ей Рюрик только позвонил, сказал, что Рафальского на «скорой» увезли. А куда именно — сообщили уже позднее.
— Ну это не вопрос! — ответил ей Турецкий. — Зная, что человек госпитализирован, к тому же точно зная, с каким диагнозом, достаточно сделать два-три звонка, чтобы выяснить, в какой больнице он находится. А скажи-ка, Галочка! Что показывает персонал? Были ли какие-то визиты к Рафальскому или просто кто-то замечен в непосредственной близости от его палаты?
— Да, Сан Борисыч, именно так: был замечен подозрительный человек. Его запомнила дежурная медсестра и одна из пациенток. Болтаев подсуетился — и новый портрет разыскиваемого уже готов. На «Войковской» можно получить и размножить. Кстати, на тот, что журналисты сделали, достаточно похож.
— Это очень хорошо, Галочка. Ты свяжись, пожалуйста, с Елагиным и все это ему передай. И вот еще что. Вчера на платформе Матвеевская пытались столкнуть под электричку еще одного ветерана, работавшего в комиссии у Голобродского. Преступник явно стремится убрать тех, кто может помочь в расследовании фармацевтического дела. К счастью, Силкин остался жив — ему не дали упасть под поезд подростки, ожидавшие электричку на перроне. Они же и преступника разглядели. Словесный портрет схож с описанием убийцы тележурналистами. Поэтому так: Рюрику скажи, чтобы взял у Грязнова координаты подростков и показал им фоторобот последнего. Если нужно — пусть снова ЭКЦ напряжет. С уточненным портретом весь состав нашей группы ознакомить. Понятно?
— Да.
— Ну а я коверным у депутатов сегодня выступаю. Но если что, звоните, не стесняясь. Потерпят народные избранники.
Лора Долли сидела перед зеркалом в гостиной и — нет, не плакала, а снимала макияж. Вернее, она старалась убедить себя в том, что не плачет. А чего тут плакать? Только что она вернулась из ресторана, где каждый вечер в час назначенный поднималась на сцену и исполняла те или иные песни по желанию публики. Сегодня публика попалась очень уж мерзкая: подвыпивший гопник, вообразивший себя бандитом, заказывал блатняки. Но каким-то образом умудрялся удерживаться в рамках приличий, так что охранники в его сторону даже не смотрели. А вот Лору он просто вывел из себя.