Интервью под прицелом
Шрифт:
— О чем вы говорите! Да с вами даже разговаривать не станут.
Силкин до того разошелся, что пытался прикрикнуть на невестку, которую на самом деле обожал, его Мария Александровна удержала. Голобродский с Рафальским обиженно замолчали.
— Может, мне пойти? — подала голос Софья Тихоновна. — Я и по образованию медсестра, и рекомендации мне могут дать хорошие, если попросить.
— Софья Тихоновна, милая! Ну зачем вам терять свою работу в больнице?! Вы пока уволитесь, отработаете две недели, и вас еще будут уговаривать остаться, потом, это ежели возьмут, устроитесь в ЦАБ — и дальше что? Если окажется, что там все чисто и в порядке,
Члены комиссии не могли не согласиться с Зосей, но Голобродский упрямо стоял на своем: в ЦАБ необходимо попасть, чтобы во всем удостовериться собственными глазами.
— И что ты предлагаешь, Зося?
— А предлагаю я следующее, Елисей Тимофеевич: в ЦАБ пойду я.
— Почему это ты? — обиженно спросил Рафальский.
— Потому что я женщина неработающая, мне терять нечего, но и не на пенсии — меня скорее возьмут.
— Ну и кем ты устроишься?
— Посмотрим, да хоть уборщицей.
«Да нет, это же не таблетки, точнее, не лекарства, так, витаминчики, биотики, стимуляторы да БАДы — биологически активные добавки…» — Работа у меня такая, — мрачно произнесла Екатерина. И тут же спохватилась, что сама с собой вслух разговаривает. А работа — да, нервная. Ночные дежурства не самое большое зло. А самое ужасное, что постоянно надо быть в форме. И не только маникюр-макияж. Будучи корреспондентом столичного телевидения, Екатерина не могла позволить себе синяки под глазами как результат недосыпания, простуду и кашель как результат промозглой московской весны, похмелье как результат снятия профессиональных стрессов при помощи алкоголя, насморк и слезящиеся глаза как результат аллергии. Точно так же нельзя позволить себе несварение желудка, раздражительность, «синдром менеджера», быструю утомляемость, нарушение сна и прочие неврозы и срывы.
Столичное телевидение — это, конечно, большие деньги и престижная работа, а прямые эфиры — это и правда наркотик, дающий такую дозу адреналина, которую не получишь даже при прыжках с парашютом. Но все труднее неделями, месяцами, годами удерживаться в этом ритме.
Екатерина сидела на лавочке Никитского бульвара и, шевеля губами, читала инструкции к различным препаратам, купленным только что в аптеке. Иногда вдруг замечала, что читает вслух, и испуганно оглядывалась, как школьница, которая боится, что ее застукает с сигаретой кто-нибудь из взрослых знакомых.
Потом она достала блокнот и стала записывать режим приема таблеток…
Негрустин — два раза в день, янтарную кислоту — с утра, новопассит — на ночь, ноотропил — через день или только перед эфирами. Фолиевую кислоту, глицин — носить с собой в сумке и принимать каждый раз, как почувствуешь, что тупишь. Активированный уголь, витамины группы B — вместе с едой. Маалокс, аевит, аскорбинку… Фенюльс — это железо, йодомарин…
Ой, что-то я забыла! Ладно, йодомарин — два раза в день, для памяти и умственной деятельности полезно. Ага, на последней пресс-конференции по водным ресурсам как раз говорили, что дефицит йода ведет к заболеваниям щитовидной железы, расстройству
А еще зеленый чай в таблетках — говорят, очень полезно для надпочечников, но ведь это такая гадость — зеленый чай, пить его невозможно, придется в таблетках принимать. Хотя черт знает где эти самые надпочечники находятся. Но к врачам ходить времени нет, а это все безвредное — и в то же время за здоровьем слежу. Надо бы еще что-нибудь от давления купить, или кофе пить поменьше, или хотя бы кофе без кофеина. И заменитель сахара, хоть он и содой отдает, но сахар — вред. Вообще, жить вредно…
Екатерина тяжело вздохнула, прекрасно понимая бредовость собственных доводов.
Между тем весна начинается — время аллергий. Екатерина вспомнила, что забыла купить супрастин или этот — кларитин, что так рекомендовала ей подруга. Придется снова идти…
Девушка скосила глаза вниз — на итоговую сумму аптечного чека, где копеечные препараты чередовались с довольно дорогими, и снова непроизвольно высказалась в голос:
— Ну вот, молодая девка еще, а как в присказке — на аптечку работаю.
Неожиданно к ней обратился дедуля, сидевший на соседней лавочке:
— Что, тоже не сходится?
Екатерина вздрогнула («Новопассит нужно не только на ночь пить! — мелькнула отчаянная мысль, — нервы ни к черту…») и переспросила:
— Что не сходится?
— Ну, дочка, я смотрю, ты таблеточки пересчитываешь. Вот и у меня тоже все время не сходится.
Екатерина никак не могла взять в толк — о чем он твердит.
— Простите, я не поняла.
— Ну как же! Я вот купил андипала, на упаковке написано — пятьдесят штук, я пересчитываю, а там сорок семь. Правильно говоришь, вся зарплата и пенсия — все на аптечку уходит, а ведь еще и обманывают.
— Андипал — это что такое?
— Ты что, девонька, не знаешь? — довольно раздраженно сказал дедок. — Андипал — это таблетки такие, давление понижают.
«Надо и мне купить», — тоскливо подумала Екатерина, но дедку ничего не ответила и повела себя довольно невежливо, перестав ему отвечать. Она поднялась с лавочки и пошла по бульвару, ей требовалось торопиться на работу, а торопиться надо медленно.
Даниэлю Шарагину эта тетка сразу понравилась. Обычная, лет тридцати пяти. Пришла устраиваться на работу. И не денег ведь просить пришла, сама говорит честно, что в деньгах особо не нуждается, муж зарабатывает, но муж месяцами в плаванье, а ей дома сидеть скучно, детей-то нет. Этот аргумент Даниэля умилил: действительно, все лучше взять на работу тетку в возрасте, у которой детей нет, чем молоденьких девушек, которые вот-вот замуж выскочат да нарожают.
— Вы что, Зосенька? Раньше в аптечной системе работали?
— Да нет вообще-то, я экономист по образованию. Правда, одно время трудилась при частной клинике.
— Кем же?
— Бухгалтером.
— О! И что у нас с клиникой?
Зося Силкина совсем не была готова к разговору с главным начальником Центральной аптечной базы, думала — придет в отдел кадров, узнает, какие есть вакансии — а там чем черт не шутит! Действительно, хоть уборщицей. Однако ее принял сам Шарагин. «Ну и фамилия!» — только успела подумать Зося.