Интернат
Шрифт:
– Да хоть где! – вскинулся Денис.
Просветление закончилось. Здравый смысл и раскаяние были положены на обе лопатки. Дениса с новой, более непреодолимой силой, потянуло играть. Ну, как магнитом к железу, ей-ей!
Жаль, что глаза слипаются. Жаль, что уроки надо делать. Вообще, жаль, что вообще чего-то надо делать в этой паскудной волчьей жизни, и нельзя жить внутри компьютерной программы. Превратиться бы в бином информации. Во класс! И уроки учить не надо. И мамины просьбы побоку… Красота!
Мама скептически покачала головой.
– Ну, разве
Денис презрительно поджал губы, выпрямился, чтобы всем своим видом показать, что он, как взрослый мужчина, имеет своё мнение и отказываться от него не собирается, и прошествовал в ванную вершить гигиенические дела. Мама сказала вдогонку:
– Не бросишь игру, погибнешь. В тебе и так мало человеческого осталось.
Задетый за живое, Денис обернулся.
– Чего это во мне мало осталось?
Мама устало отёрла лицо ладонью.
– Жалости. Сочувствия. Понимания. Сострадания, – ответила она, помолчала, вздохнула, рукой безнадёжно махнула. – Ладно. Иди, сынок, умывайся. По разумению ты ещё маленький, чего с тебя взять? Ты ж у меня как сыр в масле… у таких к другим сострадания нет.
– Почему это? – буркнул Денис.
– Не от куда. Сердце, как джем: в нём у праздного бездельника всё доброе тонет и вязнет. Спокойной ночи.
Денис несогласно передёрнул плечами и, не ответив, скрылся в ванной. Более тепло он попрощался на ночь с компьютером, чем с мамой, но он и не заметил этого. Под звуки мытья посуды и готовки еды на завтра Денис, немного поворочавшись, уснул.
Глава 6. АНКЕТА
Проснулся он под трескотню будильника. Взглянул, протирая глаза, на часы. Шесть пятьдесят. Пора вставать. Но почему будильник? Мама всегда сама его будила… Пораньше, что ли, ушла?
Он слез с кровати, зашаркал в ванную, умылся холодной водой и только после этого посетил кухню. Завтрак на столе. Записка какая-то…
С неприятным предчувствием Денис взял листочек и прочитал: «Еда в холодильнике. Сделай уроки. Или мне репетитора нанять? Вечером поговорим»,
«Вечером поговорим» – это хм… фигово. Это ж надо сидеть, слушать, время терять; лучше бы в компе торчать, на самом деле. Придётся фальшиво унылить: типа, как я раскаиваюсь, братцы, какой же я, оказывается, болван, балбес, балда, бортухай, бумбель и прочее всё такого же свойства.
В холодильнике две кастрюльки: побольше – с супом из говяжьих костей с капустой, картошкой, морквой и луком, посыпанный петрушкой и укропом, поменьше – с варёным рисом. Ни колбаски, ни маслица. Консерва, правда, есть какая-то. «Рыбные фрикадельки». Гадость.
У Дениса впервые промелькнула мысль, что стоило ему не красть деньги на «мыльный пузырь», и он бы лакомился и мясом, и колбасой, и сливками, и чипсами, и ананасами
Собираясь в школу, он перекидывал в уме обе возможности: сытость без игры, голод с игрой. Оптимально – сытость с игрой. И почему ему такая мать попалась?! Неудачница какая-то. Была б вот она бизнес-леди! Класс!
Повздыхал Денис и вышел из дома.
Восемь. Время есть. У подъезда сидел дышал чау-чау Ройбуш. Денис наклонился, погладил густую шелковистую шерсть.
– Привет, Ройбуш! Сторожишь кучу ступенек?
Ройбуш моргнул, пригнул голову, деликатно намекая, что человеческое прикосновение ему неприятно. Денис хмыкнул.
– Па-адумаешь, хрыч собачий, шапка меховая… даже не носк.
Его странно задело, что старый знакомый пёс пренебрёг его лаской. Хотя, по большому счёту, какая разница? Нужна ему больно преданность чужого питомца. У него дома, между прочим, лучше всякого животного есть – компьютер. С ним тоже разговаривать можно. Он и похвалить в состоянии, не то, что бессловесная тварь с шерстью, хвостом, белыми клыками и фиолетовым языком.
Денис резко выпрямился и убыстрился к школе. Ещё думать о какой-то там собаке! Ха.
Перед первым уроком его ждал непонятный сюрприз: скреплённые стиплером несколько листов печатного текста, и записочка. Надя объяснила:
– Это тебе анкета от Люции. Скоро всем такие будет раздавать.
– И чё сказала? – спросил Лабутин, вертя в пальцах записку со словами «Денис, заполни всё аккуратно, пожалуйста, и принеси мне в кабинет, когда готово будет. С уважением Люция Куртовна».
– Ничего такого, – пожала плечами Надя Ляшко. – А ты чего-то ждал, что ли?
Лабутин не ответил: звонок прозвенел…
Анкета как анкета. Персональные данные. Свободное время. Еда. Одежда. Развлечения. Всё ли есть? Или многого не хватает? Папа. Кем. Где. Как он занимается с ребёнком. Ругается ли с мамой, ходит ли на рыбалку. Что читают. Что смотрят по TV. Владеют ли навыками работы на компьютере. Как наказывают. Что при этом говорят. Что делают. Применяют ли физическое наказание, лишение еды или – а), б), в)…
Денис хмыкнул. Ну, и вопросики! Каждую волосинку на теле в лупу разглядывают! И зачем им это, например: «Какие есть в квартире домашние питомцы? Разрешают ли тебе их иметь? Как объясняют свой отказ?» или эта бредятина: «сколько раз в неделю ты моешься под душем? Какие средства для этого используешь? Каким мылом моешь руки и как часто?».
Ну, зачем это, а?!
Хотя… даже интересно… И правда, к какому выводу приведут ответы на эти доскональные, дотошные вопросы? Мелочь к мелочи – и будет крупняк. А ка-кой? Мать вызовут к директору, накостыляют, по шеям надают, штраф выпишут… Что ещё такого страшного сделают? Не в детдом ведь отправят. А? За ерунду такую родительских прав не лишают.
Смешно даже. Ха-ха. Здравый смысл есть здравый смысл. Никуда от него не денешься. По здравому смыслу маме грозят нравоучение (нудность которого потерпит, ничего) да штраф (переживём! лишь бы на электричество хватало, чтоб геймерить!).