Интерферотрон Густава Эшера
Шрифт:
— Морис? — отправил мысль Эшер.
— Да, я вас слушаю, Густав.
— С конфигурацией люпусов я, похоже, разобрался.
— Ну и к какому решению вы пришли?
— Расскажу потом. Не волнуйтесь, ничего я от вас не утаиваю. Здесь используется обычный принцип «золотого сечения». Если поставить психостанции в определенном порядке, то мощность пси-поля возрастает лавинообразно.
— Она и так уже сильно возросла, благодаря чему Богенбрум практически выздоровел. Стив, похоже, будет в строю завтра. А вчера вечером мы с Филомелой
— Неужели? Очень интересно. Что же он вам рассказал?
— Каялся в своем легкомыслии, которое привело к таким печальным последствиям.
— Он объяснил, зачем полез в Сапалу?
— Если верить его словам, он хотел быстро пробежаться до церкви и назад, чтобы попробовать отыскать коран.
— В трусах и майке? На местности, где люпусы практически не действуют? Нам со Стивом не помогло все штурмовое снаряжение, которое у нас было.
— Он сказал, что принял консервант перед выходом из дому, а до церкви дошел, используя биолокацию.
— А-а, тот самый прутик, которым он размахивал. Франц случайно не упомянул некоего морского зверя?
— Упомянул. Это ручной травоядный мутант, который околачивался возле пляжей Оливареса.
— Что-то не слыхал о таком. Впрочем, я ни разу не был на городских пляжах.
— Богенбрум предложил трансплантировать вам свой модуль простаты, чтобы поставить вас на ноги.
— Вот как? Неужели серьезно?
— Конечно нет. Он, очевидно, полагал, что мы бросимся его отговаривать, но Филомела сделала вид, будто готова его оперировать немедленно. Богенбрум не ожидал такого поворота.
— Интересно было бы посмотреть, как он завтра станет выкручиваться. Надеюсь, Франц не в курсе того, что вы собрали второй вариант интерферотрона?
— Нет. Но мне пришлось рассказать обо всем Филомеле.
— Как обо всем?
— О наших разговорах, об интерферотроне, о привезенных люпусах.
— Как такое могло случиться?
— Стечение обстоятельств. Согласитесь, когда Богенбрум начинает рассказывать, что здесь лежит великий изобретатель интерферотрона, а недавно она видела меня с инструкцией в руках, да к тому же еще и эта история с люпусами… В общем, тут тяжело отвертеться. Но я попросил ее хранить молчание.
— Ладно, черт с ней.
— Она, между прочим, поинтересовалась, почему вы не хотите привлечь Богенбрума к работе с аппаратом, ведь он все-таки профессор.
— А это мысль! Но, думаю, Макналти будет не хуже. Я больше доверяю старым штурмовикам, чем профессуре. И, конечно же, если Стив его увидит здесь, кровопролития не избежать.
— Хорошо, завтра я попробую его выпроводить отсюда. Но куда ему идти?
— Достаньте ему велосипед, если это возможно. Все его вещи — в Кантабиле. Через перевал дорога тяжелая?
— Не знаю, надо будет спросить Филомелу.
— К нам он добрался на велосипеде. Думаю, ему несложно будет отправиться отсюда таким же образом. Так, а что у нас на графиках? — Эшер принялся изучать табло. —
— Да, Филомела говорит, что на днях вы выйдете из комы.
— И превращусь в полноценного здорового кретина. Один-два процента — на выход из комы, следовательно, интеллектуал отличается от дебила всего лишь шестью-семью процентами! Что вы будете со мной дальше делать?
— Об этом мы с Филомелой не говорили. Во всяком случае, у нас теперь появится еще один помощник — Стив.
— Не уверен, что из него получится хорошая сиделка.
— Непосредственно присматривать за вами так или иначе будут фантомы. Но кто-нибудь из нас всегда будет рядом.
— Хорошо. А как мне через вас общаться со Стивом? Вдруг возникнут вопросы по поводу интерферотрона, и что же, ждать трех часов ночи, пока со мной удастся выйти на связь?
— Иных возможностей, к сожалению, нет.
— Печально. Хотя, с другой стороны, я должен быть несказанно рад тому что меня откачали и что интерферотрон почти собран. Если бы мы свалились на другую крышу, то наш прах давно бы уже развеяло ветром.
— Вы не думали над тем вопросом, который я вам задал вчера?
— Насчет системообразующих снов?
— Да.
— Не только думал. Теперь, как понимаю задним числом, я мог их даже наблюдать на экране интерферотрона, но не придал этому особого значения.
— И как они выглядели?
— Совершенно обычно — в виде ответвлений. Если это действительно были системообразующие сны. Вы что-то говорили и о других снах.
— Системоразрушающих?
— Да, и якобы появление этих снов стало причиной гибели колоний на других планетах.
— Так мне было сказано высшими силами.
— У нас нет оснований им не доверять, не правда ли?
— Ложь — сугубо человеческое изобретение.
— Несомненно, и к тому же укладывающееся в общую картину: непропорциональный и слабо задействованный мозг, очевидно, выполняющий функции конденсатора психической энергии; непомерно развитые речевые навыки и сопутствующее этому умение лгать… Интересно, сколько всего было этих системообразующих снов? Десятки? Сотни? Миллионы?
— Думаю, совсем немного. Несколько тысяч, скорее всего. Да и происходили они наверняка много лет назад.
— Почему вы так считаете?
— Ну как же… если рассуждать логически… должна быть последовательность…
— Вот как раз если и рассуждать логически, то в последовательности совершенно нет необходимости. Явление, находящееся в произвольной точке событийного клише, может воздействовать на любые другие явления, независимо от того, находятся они в будущем или прошлом. Какой-нибудь эпохальный сон, приснившийся городскому сумасшедшему в XIX веке, мог повлиять на формирование всей земной фауны миллионы лет назад. Или же великие изобретения человечества могли проскользнуть в возбужденном мозгу кроманьонца, обожравшегося тухлого мяса.