Интерферотрон Густава Эшера
Шрифт:
— К сожалению, да. Вы находитесь без сознания, так как упали с большой высоты и получили тяжелые ранения. Почти несовместимые с жизнью.
Эшер начал смутно припоминать, как кто-то ему уже говорил нечто подобное.
— Насколько несовместимые?
Морису не приходилось до сих пор выступать в роли врача, приносящего плохие новости пациенту или его родственникам. Он задумался над тем, как бы не травмировать Эшера — излишние переживания могут повредить выполнению задачи, которую возложил
— Вам повезло: рядом оказался квалифицированный органотехник. Вас буквально по кускам вытащили с того света, — Вейвановский вовремя вспомнил формулировку Филомелы.
— А сейчас на каком свете я нахожусь?
— В параллельном с обычным и немного наслаивающимся на него. Поэтому вы видите земные предметы, но вас — никто. Вы замечаете перед собой светящийся кокон?
— Да.
— Это я. Мое земное тело сидит в кресле.
— Как это у вас получается?
— Особые таланты и много тренировки.
— Это вы меня вытащили сюда?
Морис решил, что не стоит посвящать Эшера в подробности его появления в астральном мире, организованного куратором при поддержке нескольких коллег.
— Нет. Такие вещи происходят совершенно непредсказуемо.
— По-моему ничего непредсказуемого не бывает. Давно я в таком виде?
— Часов двенадцать. Может, вы расскажете, что с вами произошло? Здесь рядом лежат еще два тела.
— Можно на них взглянуть?
— Конечно. Вы можете перемещаться на небольшие расстояния совершенно свободно, стоит только пожелать. На всякий случай я буду рядом. Следуйте за мной.
Они оказались в соседней комнате, где был раненый с перебитыми ногами.
— Это мой приятель, Стив Макналти. Вчера мы с ним пережили небольшое приключение, отправившись в Сапалу.
— Где это?
— По ту сторону хребта. Мы сами живем — или жили — в Кантабиле. К нам пожаловал гость из Оливареса, неожиданно решивший с утра пораньше прогуляться в зоне психовозмущений. Мы пошли искать его и, можно сказать, влипли. Последнее, что я помню, — как нас завертело в каком-то смерче.
— Он вас отпустил с приличной высоты над моим домом. Вы все свалились на мой ангар, а перед этим сильно ударились о крышу дома.
— Как Стив?
— Нормально. Филомела говорит, что через месяц будет совершенно здоров. Его периодически заливают регенерирующей жидкостью.
— А что с Францем?
— Это третий?
— Да.
— Идемте, покажу.
В третьей спальне Густав немного покружил вокруг кровати.
— Лица не видно. Но это, скорее всего, Франц Богенбрум. Он упал вместе с нами?
— Немного позже.
— Да, пожалуй, что он. Больше некому быть. А что говорит ваша Филомела по его поводу?
— Ему повезло больше вас обоих. Полагаю, недели через три
— Что у него на лице?
— Восстанавливающая маска. Он упал головой вниз.
— Ине повредил мозги?
— Нет. Вы — единственный с такой травмой.
— Давайте вернемся ко мне. Я хочу на себя посмотреть. В первой палате Эшер замер возле своего тела.
— Впервые вижу себя со стороны в таком оригинальном ракурсе, да еще и по частям, как вы выразились. Что говорит медицина?
— Взгляните на табло.
— Я ничего не понимаю в этих квадратиках.
— Красный — это безнадежно поврежденный модуль мозга. Оранжевый — модуль простаты.
— Я что, опять повредил модуль простаты?
— Нет, это ваша старая травма. Откуда она у вас, кстати?
— Производственное ранение. Давняя история, как-нибудь расскажу. Мы, надеюсь, еще встретимся — хотя бы в параллельном мире?
Морис не знал, предстоят ли им новые встречи, но решил подбодрить Эшера.
— Конечно. Я думаю, что мы еще много раз будем беседовать.
— Кто такая Филомела?
— Моя соседка. По счастливой случайности — полевой органотехник с обширным опытом. Можете на нее взглянуть.
— Как это сделать?
— Нужно только пожелать. Ее спальня наверху.
Поднявшись, они в сером, сумеречном освещении увидели сладко спящую Венис, обнимающую большого мохнатого медведя.
— Так какое все-таки у нее мнение по моему поводу? Есть хоть небольшая надежда?
— Она мне объясняла, но, честно говоря, я не до конца понял. Я не медик. Давайте спустимся вниз, в вашу палату, и там посмотрим вдвоем.
— Коэффициент жизнедеятельности — одиннадцать процентов, — после пристального разглядывания табло и собственного растерзанного тела произнес Эшер. — Мало это или уже терпимо?
— Было меньше, — подбодрил его Вейвановский. — Определенный прогресс несомненен.
— Вопрос в том, продлится этот прогресс или же остановится. Надо полагать, я нахожусь в состоянии комы?
— Да.
— Из которой могу не выйти?
— Возможно, — после небольшой паузы сказал Морис.
— Великолепно. Просто замечательно. На том свете меня тоже не ждет ничего хорошего.
— Вы там уже побывали?
— Такое ощущение, что да. Со мной тоже там кто-то разговаривал — как мы с вами сейчас — и особого оптимизма не вселил. Помню, что мне было там скверно, невероятно скверно.
— Что вы еще запомнили?
— А-а, вам интересно, что ждет вас после смерти?
Морис прекрасно знал, что ждет его после смерти. Их пути с Эшером и остальными землянами здесь резко расходились. Но необходимость получения от Густава определенной информации вынуждала идти на уловки: