Интербеллум

Лета Валерия

— Сколько страданий, но не из-за этой женщины… Разве мы переживаем о женщинах, с которыми спят нелюбимые мужья?

— Тогда откуда слезы?

Ох, не нравилось мне это! Женщины-маги умели забить глупостями голову. Гадалка провела большим пальцем по линиям на руке.

— Тернист твой путь. Помни, когда будет казаться, что солнце больше для тебя не взойдет, рассвет обязательно наступит. Но, — маг повысила голос, — впервые, когда ты будешь уверена в завтрашнем дне, кровавая ночь лишит тебя самого дорогого. — Ангелова попыталась

выдернуть руку. — Ты будешь молить, чтобы солнце никогда не простерло свои лучи над землей. Жизнь станет мученьем. — Елизавета выдернула побелевшую ладонь. — Твои глаза увидят солнце, но будет ли в том смысл?

— Все это вздор!

— Елизавета Григорьевна, они все — шарлатаны. Не слушайте ее.

Я попыталась увести чародейку. Маг перевела взгляд на меня.

— А ты? Я далека от предрассудков и смотрю всем.

— Я тоже далека от них и потому не верю в гадания. Хватит того, что мы сейчас выслушали.

Маг склонила на бок голову и сощурилась. Её цепкий взгляд прожег меня насквозь, я будто оказалась абсолютно голой.

— Как жаль…такой потенциал! Но от судьбы не уйдёшь, — сказала она спустя мгновения, как будто действительно могла предвидеть будущее.

— Мне тоже следует следить за рассветом? — съязвила я.

— Зачем следить за рассветом той, что будет контролировать само солнце?

— Ну и чушь!

Не желая слушать бред, я позволила себе увести Елизавету, которая переваривала слова гадалки.

— Не слушайте ее. Она хотела от вас денег.

— Когда хотят денег, говорят приятные вещи.

— Может быть, она надеялась стать вашей личной предсказательницей?

Мы остановились возле ледяной горки. Мимо проходил слуга с чаем и я, видя, как замерзла чародейка, взяла стакан чая.

— Дариа предсказывала Владиславу Алексеевичу?

Я нахмурилась и огляделась. Совсем не место для обсуждения личной жизни архонта, да и вообще самого правителя. Не сносить мне головы, если кто-то узнает, как я сплетничала посередине гимназистского двора.

— Не могу знать.

— Правила. — Елизавета с пониманием кивнула. — Скоро я стану частью этой семьи. Я не собираюсь болтать о тайнах клана. Жена переходит в семью мужа и главный долг — разделить с ним его путь.

— Вы сможете?

— Меня готовили с детства.

— Готовить и быть готовой — разные вещи. Все же вы хотите получить развод. Такое случается крайне редко, тем более, если Евгений Владиславович к тому времени взойдет на трон.

— Не ты ли меня уверяла, что он сдержит слово?

— Я до сих пор так считаю.

Елизавета помолчала и сделала глоток чая.

— Возможно, — медленно начала она, — я не подам на развод. Однако, мне необходимы гарантии. Я не хочу, как Ксения Андреевна…

— Вы не хотите умереть, как она, или не хотите потерять честь и…

Чародейка вскинула на меня глаза, и я удивилась, заметив в них искры.

— Ты забываешься, — отрезала она.

От неожиданности

я приоткрыла рот, но сразу же опустила голову и не поднимала, пока не затихли шаги Ангеловой. Никогда еще я не видела ее такой рассерженной. Впервые в чистых глазах сверкали молнии. Золотистые брови сдвинулись к переносице, а губы искривились. Да, я перешла границы дозволенного. Я забылась и посмела задавать вопросы. Глядя ей вслед, я стояла какое-то время, пораженная произошедшей в ней переменой. Я и подумать не могла, что тихая Елизавета способна осадить наглеца.

Отдаленно услышав очередной звук горна, я зашагала на стадион. Именно там проводилась дуэль. Только сейчас поняла, что основная масса давно покинула двор гимназии. Проклятье! Евгений готовился к поединку, а я не была рядом. Я вообще находился на другом конце. Поправив катану, перешла на бег и сумела не опоздать. Все начиналось. Евгений выступал первым. Взглядом отыскав охранников, я направилась к Илье, стоявшему поближе.

— Опаздываешь, — заметил Илья.

— Евгений Владиславович не искал?

— Не до тебя. Сразу после спектакля сюда. Роман искал тебя. Где была?

Будто пес на охоте, осматривала все вокруг.

— С Елизаветой Григорьевной.

— Привыкаешь быть у нее на посылках?

— Тебе тоже придется.

— К тебе она питает симпатию.

— Уверен?

— Насколько может питать симпатию чародей к шаману, — поправился страж.

Мне становилось неспокойно — гнетущее чувство разрасталось, захватывало в плен самообладание. Чутьё на неприятности выработалось во мне с детства и сейчас все нутро тянулось на поле. Я сощурилась. Трибуны ревели, глазеющие взмахивали платками и плакатами, голос ведущего разносился над толпой. Все выглядело как должно и от того странно.

— За мной.

Вмиг тело налилось силой и приготовилось к атаке. Глаза вновь нашли телохранителей — сбившись в одну темную напряженную кучу, они невольно становились объектом внимания. Кто-то осматривался, но скорее по привычке. Остальные переговаривались, но увидев меня, вытянулись.

— Немедленно прочистить периметр и сообщить, если покажется кто-то или что-то подозрительным, — отчеканила я. — Двое со мной.

Я поспешила спуститься к самому полю. Ноги перешли на бег. Ничем необъяснимая паника захлестывала. Я должна была оказаться рядом. Как можно быстрее.

Рука сама потянулась к катане.

Мне было мало видеть Евгения — он принимал восторженные крики и раскланивался перед публикой. Соперник, мальчишка-выпускник, тоже махал рукой. Их бой был бы по истине невинным развлечением.

Если бы не страшное чувство катастрофы. Если бы не холодное солнце, охватившее гибкое тело хозяина и делающего из него прекрасную мишень. Если бы не ледяной пот, каплями скатывающийся по спине.

Я бежала так быстро, насколько могла. Мир сузился до белокурых волос и развивающегося плаща.