Интендантуррат
Шрифт:
– Что прежде надо?
– спросил Крайнев, играя желваками.
– Хлеб или патроны?
– Патроны!
– в один голос сказали Саломатин с Ильиным.
– Сразу не обещаю, - сказал Крайнев.
– Что бог раньше пошлет. Немецкая форма имеется?
– Конечно!
– улыбнулся Саломатин.
– Все как положено: шинели, каски, нагрудные бляхи... Даже мотоцикл. Правда, без бензина.
– Кто говорит по-немецки, кроме тебя?
– Никто, - покачал головой Саломатин.
–
– За патроны я хоть паровоз!
– Саломатин встал.
– Опасно, товарищ полковник!
– встрял Ильин.
– Ваши портреты на всех столбах. Сто тысяч марок за голову.
– Сэкономим немцам!
– усмехнулся Саломатин.
– Сами придем. Эх, Савва! Вспомним молодость?!.
Несколько минут спустя Саломатин, прижимая к груди маленький сверток, спустился в землянку, замаскированную кустом боярышника. У входа его встретила маленькая, худенькая женщина в военной форме.
– Спит!
– шепнула, прижимая палец к губам.
– Еле укачала. Голодная.
– Вот!
– сказал Саломатин, разворачивая сверток.
– Поешь!
– Колбаса?
– изумилась женщина.
– Откуда?
– Хороший человек принес.
– Поужинаем?
– Ешь сама. Я сыт.
– Обманываешь?
– Вот!
– Саломатин дохнул на жену.
– Чувствуешь?
– Водкой пахнет, - согласилась женщина.
– Пить пил, но ел ли?
– Варенька, жизнью своею клянусь, ел! Так нажрался, что брюхо трещит. У Ильина сидели. Он, я и гость. Ешь! Тебе дочку кормить надо.
– Что за гость?
– спросила Варя, нарезая на дощечке колбасу.
– Да еще с такими дарами?
– Брагин.
– Тот самый?
– замерла с ножом Варя.
– Именно!
– Саломатин подхватил жену и закружил по землянке.
– Отыскал нас, пришел... Ох, и заживем мы сейчас!
Варя засмеялась, но тут же испуганно прижала палец к губам. Саломатин осторожно опустил ее на земляной пол и все время, пока жена ела, не спускал с нее счастливого взгляда...
2.
Молодой полицейский встрепенулся и вытянулся у бруствера из мешков с песком.
– Кто там, Романчук?
– спросил старший поста, мордатый полицейский в засаленной шинели.
– Немцы, кажись.
Мордатый подошел и встал рядом. Из-за недалекого поворота появилась странная процессия. Двое немцев в длинных шинелях, упираясь сапогами в раскисшую грунтовку, катили мотоцикл с коляской.
– Заглохли!
– сказал мордатый.
– Эк, угораздило! Давно толкают. Мотоцикл трещит - за версту слышно, а было тихо.
– Я окликну!
– сказал Романчук и, не дожидаясь позволения, закричал: - Стой! Кто идет!
Немцы
– Дурак ты, Романчук!
– снисходительно сказал мордатый.
– Чего разорался? На кого? Счас подойдут да как врежут прикладом!
– У них автоматы.
– У автомата тоже приклад, железный. Раз сунут - и зубы вон. Видел такое. А жаловаться не станешь: зачем кричал?
– Вдруг партизаны переодетые?
– Станут партизаны среди белого дня на мотоциклах раскатывать! Они в лесу затаились и картошку последнюю доедают.
– Месяц назад пятерых в роте убили!
– возразил Романчук.
– Тебе, дурню, место освободили!
– хмыкнул мордатый.
– Сидел бы в деревне да клопов давил. А так корову дали, муки мешок, форма, вон, какая! Жених! Немца от партизана всегда распознать можно: сытые, справные.
Передний немец, кативший мотоцикл за руль, словно в подтверждение слов старшего поста поднял голову, и полицейские увидели мокрое от пота, явно не худое лицо.
– Второй тощенький, - сказал Романчук.
– Люди, как коровы, разные бывают. Другую кормишь-кормишь, а у нее - рога да хвост, - философски заметил мордатый.
Тем временем немцы подкатили мотоцикл к посту, передний достал из кармана носовой платок и вытер мокрое лицо.
– Бензин?
– сказал, указывая на мотоцикл.
– У них горючка кончилась!
– догадался мордатый.
– Бензин у господина начальника, там!
– он указал в сторону поселка.
– По этой улице и сразу увидите!
– Ком!
– Чего?
– не понял мордатый.
– Шиб ан!
– немец сделал руками движение будто толкает кого-то и указал на мотоцикл.
– Ком!
Мордатый понятливо закивал.
– Романчук! Помоги господам офицерам!
– Почему я?
– насупился молодой полицейский.
– Меньше орать будешь!
– Один не справлюсь! Они вдвоем толкали!
– Пилипенко поможет.
Третий полицейский, все это время хранивший молчание, забросил винтовку за спину и взялся за ручки мотоцикла.
– Покататься бы на таком!
– вздохнул Романчук, пристраиваясь за седлом.
– Рылом не вышел!
– напутствовал мордатый.
– Шнель!
– поторопил немец, и процессия из четырех вооруженных мужчин и одного мотоцикла, направилась в поселок. Полицейские катили мотоцикл, немцы важно шагали позади.
– Нам в субботу что-нибудь перепадет?
– спросил Романчук, который, как видно, просто не умел молчать.
– Именины начальника!
– Тебя обязательно позовут!
– сказал Пилипенко.
– Место за столом подготовили.