Интеллидженсер

Силберт Лесли

Свисающее глазное яблоко все это предотвратило.

Едва Фрайзер и Скерс ушли, Поули и Нелли Булл пробежали через ее сад к повозке, которую он поставил внутри ее ворот. Под мешками с мусором Поули укрыл бездыханный труп.

Найти свежего покойника в Лондоне труда не составило бы. Каждый день десятки людей умирали от чумы. Но найти труп без разоблачительных чумных язв или видимых ран было сложной задачей. Узнав о решении Сесиля незамедлительно покончить с Марло, Поули провел в поисках всю ночь. Наконец на следующий день ему сообщили о мужчине — подходящем по возрасту

и внешности, — который только что умер от падучей. В самый раз.

Они с Нелли Булл уложили этот труп в кровать, а Марло унесли в повозку. Снотворное, которым Поули опоил Марло, было сильнодействующим, и он все еще не очнулся. После этого оставалось только вонзить кинжал в глазницу трупа и облить ее пинтой свиной крови.

Когда Скерс и Фрайзер вернулись для дачи показаний, помешать им увидеть подмененный труп оказалось просто: Поули попросил дознавателя выслушать его показания в саду — в комнате наверху стоит такой смрадный запах! И Скерс с Фрейзером последовали его примеру.

Поули с большим удовлетворением подумал о Томасе Фелиппесе. Все-таки на этот раз он взял верх над своим давним врагом, а не только воспрепятствовал кровожадному приказу собственного нанимателя, Роберта Сесиля, который скорее всего станет следующим английским статс-секретарем. Подлинный триумф! Самый внушительный из всех его успехов.

Поули сожалел только, что об этом его торжестве ни тот, ни другой никогда не узнают.

39

ВЕСТМИНСТЕР, ЛОНДОН — 2 ЧАСА 48 МИНУТ ПОПОЛУДНИ, НАШИ ДНИ

Он жив. Он был шпионом. Он ее не помнит.

Кейт прислонилась к колонне вблизи от вращающегося названия Нью-Скотленд-Ярда. Хлынул ливень, и дождевая вода струилась с краев ее зонтика. Небо почернело, и дальше двадцати шагов она ничего не видела. Как символично, подумала она.

Раздались трели. Ее мобильник.

Конечно, отец. Она не включила трубку. Какими словами он мог возместить теперь все то, чего не сказал раньше?

Из гаража выехала бронированная машина. В окошке Кейт увидела сержанта Дэвиса.

Выключив мобильник, она направилась к машине.

40

На что, Леандр, безумец, ты дерзнешь?

«Геро и Леандр» Марло

СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ — ИЮНЬ 1593

Был ветреный, но теплый летний день, когда с правого борта судна спустили ялик. Молодой матрос по имени Хэл с недоумением следил за ним. «Бонавентура» находился не более чем в полулиге от Берберийского Берега, обиталища пиратов столь свирепых, что самая мысль о них вызывала дрожь в коленках любого английского моряка, признавался он в том или нет.

Ударившись о волны, ялик подпрыгнул и чуть было не перевернулся, но тут же два сидевших в нем молодых человека выпрямили его и принялись грести. Прямо к логову врагов. Они что, свихнулись? Хэл был бы рад расспросить кого-нибудь, но капитан запретил какие бы то ни было упоминания о них. Строжайший приказ их хозяина, сказал он, сэра Уолтера Рэли. Всякий, кто хоть слово обронит,

будет заколот и сброшен в пучину.

Хэл следил с кормы, как маленький ялик, удаляясь от них, становился все меньше: и головы гребцов казались теперь не больше песчинок. Когда они приблизились к той, еле различимой смутной полоске, где море смыкается с небом, Хэл покачал головой — с недоумением, а также с горестью. Ему так нравилось их общество! Тот, что пониже, Ли Андерсон, был умелым фехтовальщиком и дал ему несколько уроков — ну, просто замечательных. Однако по-настоящему не хватать ему будет второго, высокого, с повязкой на глазу.

Высокий ведь спас ему жизнь. По поверью, умение плавать угрожает морякам всякими бедами, и, когда два дня назад заполоскавший парус сбросил Хэла за борт, он не сомневался, что ему конец. Он беспомощно барахтался и захлебывался, выплевывая вместе с водой предсмертную молитву. Но вдруг он почувствовал, как его грудь обвила рука и увлекла в безопасность.

На палубе исполненный благодарности Хэл осведомился об имени своего спасителя. То ли из-за холодного моря, то ли от пережитого потрясения, но одноглазый словно бы забыл, как его зовут. Открыл было рот, чтобы ответить. Но ничего не сказал, вроде бы растерявшись. Ни единого словечка. А потому Хэл ответил за него:

— Каким бы твое имя ни было, одно я знаю, клянусь Богом, ты доподлинно геро…

— И можешь сказать не только в одном смысле! — Одноглазый не дал ему докончить слово и взглянул на своего друга Ли Андерсона.

А затем, к изумлению Хэла, молодой человек расхохотался.

41

БЛУМСБЕРИ, ЛОНДОН — 3 ЧАСА 23 МИНУТЫ ПОПОЛУДНИ, НАШИ ДНИ

Дракон стоял у него на бюро.

— Крайне необычно, — сказал куратор, разглядывая статуэтку в маленькую лупу, пристегнутую к шнурку у него на шее. — Ромбовидный узор, золотая обводка… никогда ничего подобного я не видел.

— Минь, как по-вашему? — спросила Кейт.

Худой лысеющий куратор прищурился на нее.

— Китайцы почти никогда ничего к нефриту не добавляли, — сказал он, теребя желтый галстук-бабочку. — И тем более драгоценные камни. Возможно, эпоха Великих Моголов? Для точного определения мне потребуется время. Вы меня извините? — добавил он, протягивая руку к зазвонившему телефону.

Кейт и сержант Дэвис дружно кивнули.

Слушая голос на том конце провода, куратор кивал с энтузиазмом.

— Крайне заинтересовались, вы говорите? О да. Он очень красив…

Тут у него отвисла челюсть.

— Она желает… Что-о? — еле выговорил он, а на лбу у него проступили капельки пота. — Сегодня же?

Пуленепробиваемый лимузин плавно остановился перед чугунными позолоченными воротами. Возникли два человека в элегантных костюмах и о чем-то переговорили с шофером. Несколько минут спустя тяжелые створки распахнулись, и лимузин начал пересекать передний двор Букингемского дворца.

Кейт и сержант Дэвис сидели бок о бок сзади.