Интеллидженсер

Силберт Лесли

Первыми на месте оказались Джейсон Авера и Коннор Блэк.

Вновь одетые как туристы, они взбирались по узким петляющим ступенькам каприйской Виа-Кастелло, минуя оштукатуренные белые дома и сады, щеголяющие пальмами и цитрусовыми деревьями.

Дом де Толомеи оседлал конец улицы почти у самого обрыва. С трех обращенных к острову сторон его окружала заросшая плющом каменная ограда с черным стальным брусом по верху.

— Босс, — тихо доложил Авера, заметив какой-то проблеск в ограде, —

за нами следят.

Слейд — возможно, на расстоянии громкого оклика, — ничего не ответил. Камеры разумелись сами собой.

Медленно продвигаясь вдоль ограды, Джейсон продолжал:

— И семтекса тут вокруг достаточно, чтобы превратить в пар нас всех. Один провод-ловушку я вижу, и, думается, тут есть и другие. По меньшей мере с одним детонатором.

ГДЕ-ТО НА СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ — 5 ЧАСОВ 16 МИНУТ УТРА

— Ловушки? — спросила Слейда директор ЦРУ Алекс Круз. Ее личный реактивный самолет начал снижаться к неаполитанскому международному аэропорту.

— Чисто оборонительные, по-моему. Думаю, он хочет посмаковать ситуацию, а не уничтожить нас всех одним махом.

— Но, возможно, они уже мертвы, а это просто уловка, чтобы терзать Донована как можно дольше.

— Не думаю, Лекси, что де Толомеи ищет своей смерти.

— Он хочет реабилитации? Денег?

— Возможно, и того, и того.

— У тебя карт-бланш, как ты знаешь.

— Прекрасно. И держи медико-эвакуатор наготове. Мы быстро.

Кейт заморгала и очнулась. Она сидела в кресле у окна в почти пустой комнате. За окном виднелось только полуночно-синее небо.

— Кофе? — спросил де Толомеи, входя в комнату с исходящей паром кружкой в руке.

Сознание Кейт все еще было затуманено, и кивнула она с опаской. В дополнение к ее растерянности кофе оказался именно таким, какое она предпочитала. Сколько же времени он вел наблюдение за ней?

Ей жгло глаза. Она вспомнила про цветные контактные линзы и сняла их. Она заметила свой парик на столике рядом и положила линзы в него.

— Неплохой маскарад, — сказал де Толомеи. — Пожалуй, мы не нашли бы вас, если бы не…

— Если бы вы не вмонтировали «жучок» и чип слежения в мой мобильник, — докончила Кэт.

Он улыбнулся.

— Моим людям и в голову не приходило, что справиться с вами окажется настолько трудным.

Кейт пожала плечами.

— Вы передали мою весточку?

— Я уже несколько дней не разговаривала с отцом, но, думаю, вам это уже известно.

— Но полной уверенности у меня не было.

— Значит, настала минута, когда вы меня убьете? Или расскажете мне, что он сделал, чтобы убедить вашу жену дать показания?

— Ни то и ни другое. Я не убийца. Хотя одного человека я убил, и вы знаете почему. Что до второго, если уж вам нужно знать, в тот день, когда мою дочь похитили, я на двадцать минут опоздал, чтобы забрать ее из школы.

Жене я объяснил, что меня задержали дела. Ваш отец, однако, сообщил моей жене, что у меня была интрижка с моей партнершей, — намекнул, что я был в постели с ней в момент похищения.

— Так и было? — спросила Кейт.

— Да, как ни стыдно мне это сказать. Но чтобы коллега и друг — человек, у которого тоже была дочь, — выдал то, чем я поделился с ним под секретом, и для того, чтобы добиться обвинительного приговора за такое преступление? — Де Толомеи с омерзением покачал головой.

— А вы ждали, что генеральная прокуратура США посмотрит сквозь пальцы на пытки и убийство? Причем федеральным агентом? То есть, по сути, представит самосуд общественному мнению как нечто вполне дозволенное, если не похвальное?

— При данных обстоятельствах — безусловно, — сказал де Толомеи. — Мои ошибки стоили мне дочери, но маневр вашего отца стоил мне жены. И с тех пор я хотел, чтобы он испытал те же душевные муки и раскаяние за свой поступок — пытку угрозой разоблачения, страх лишиться того, что осталось от его семьи.

— Удачи вам.

— Благодарю, но она мне больше не требуется.

— Не можете же вы серьезно ожидать, что я поверю, будто он совершил нечто равноценное адюльтеру, беззаботному отношению к ребенку и убийству? Вы же знаете, какой он человек.

— Существуют свидетельства громче слов, Кейт. Пойдемте со мной.

Макс прилип к экрану своего компьютера. Наконец-то Кейт задвигалась. Конечно, кто-то мог ее нести, но он надеялся, что она идет сама.

Де Толомеи повел Кейт вверх по лестнице, а затем по дуге коридора и указал ей на двери в арке.

— Три года назад ЦРУ отправило своего лучшего оперативника в Ирак для участия в организации свержения Саддама Хуссейна. Ваш отец, тогдашний председатель комитета по разведке, был полностью об этом осведомлен. Агента схватила иранская контрразведка, и с тех пор он содержался в самой страшной из тегеранских тюрем. О его спасении вопроса не встало, его сочли, я полагаю, слишком политически хлопотным. А потому его близких известили о его смерти, и он был оставлен на милость судьбы. Если мои источники не ошиблись, принял это решение Джереми Слейд.

— Значит, они ошиблись.

— Так поглядите.

Остановившись в дверях, Кейт увидела комнату, выглядевшую точно палата в самой престижной клинике. Свет зари ложился на противоположную сторону дома, и тут все еще царил сумрак.

У стены напротив двери она увидела на кровати исхудалого человека, подключенного к капельнице. Он лежал совершенно неподвижно, только грудь слегка приподнималась и опускалась. Что-то толкнуло Кейт шагнуть к нему.

Она увидела, как веки пациента задрожали и раскрылись. Секунду спустя он повернул лицо к ней.